Я попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась. Музыка стихла, но мы продолжали кружиться в центре зала, словно в своем собственном мире. Я чувствовала на себе взгляды окружающих, полные любопытства и осуждения.

- Вы безумец, герцог, — прошипела я, стараясь сохранять спокойствие. - Я не продаюсь.

Он лишь усмехнулся в ответ.

- Все продаются, герцогиня. Вопрос лишь в цене. И я уверен, что смогу предложить вам достаточно, чтобы вы изменили свое мнение.

Его слова звучали как вызов как оскорбление. Я почувствовала, как гнев закипает внутри меня.

- Вы ошибаетесь, Кассиэль, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Есть вещи, которые не продаются и не покупаются. И моя свобода - одна из них.

К тому же я всё равно никогда не соглашусь быть на вторых ролях, так что спасибо, но нет.

Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как его пальцы крепче сжимают мою руку, как его ладонь скользит по моей обнаженной спине на грани приличия.

- Настолько амбициозна?- хмыкнул герцог.

- Просто знаю себе цену, — парировала я, — у своего мужчины я буду единственная.

- Если король, когда-нибудь отпустит тебя, — вкрадчиво произнёс мужчина, не боишься, что даже если снимешь проклятие, он решит, что ручная ведьма ему не помешает?

Посадит тебя на цепь у своих ног, как домашнего питомца.

Этот мужчина был опасен. Власть чувствовалась в каждом его движении, в каждом взгляде. Он играл со мной, как кошка с мышкой, и мне это совсем не нравилось.

- Какие у вас изощрённые фантазии, Ваша светлость, — съязвила я, — вы тоже мечтаете посадить меня на цепь и приковать?

- Я осыплю тебя золотом, ты ни в чём не будешь нуждаться, — хрипло зашептал он мне на ухо.

- Я никогда не стремилась к роскоши, — сделала я попытку охладить его пыл.

- Ты и правда странная ведьма, — прошептал он, отстраняясь и смерив меня долгим изучающим взглядом. - Обычно все женщины готовы продать душу за толику власти или горсть драгоценностей. А ты отказываешься от золота, от меня... Что же тебе тогда нужно?

Я пожала плечами, отводя взгляд к витражному окну, сквозь которое пробивался свет кровавой луны, окрашивая зал в багряные тона.

- Свобода, наверное. И возможность распоряжаться своей жизнью. Это, как ни странно, самое ценное, что у меня есть.

Герцог усмехнулся.

- Свобода - иллюзия. Все мы так или иначе кому-то, или чему-то принадлежим. Ты - королю, я - своему роду, он - трону. И лишь мертвые свободны по-настоящему.

- Возможно, вы и правы, — согласилась я, поворачиваясь к нему лицом. - Но пока я жива, я буду бороться за эту иллюзию. И за то, чтобы самой решать, кому принадлежать. Или не принадлежать никому.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Его глаза горели каким-то странным, непонятным огнем.

- Ты играешь с огнем, герцогиня, — прошептал он, наклонившись ближе к моему лицу. - И этот огонь может тебя обжечь.

- Возможно, — ответила я, чувствуя, как мурашки пробегают по моей коже. - Но я привыкла к жару. И я не боюсь обжечься.

- Что ж, ведьма, посмотрим, как долго ты сможешь оставаться такой независимой. Жизнь порой преподносит самые неожиданные сюрпризы. И иногда то, от чего мы бежим, настигает нас в самый неподходящий момент.

А я привык получать то, чего хочу. А сейчас я хочу вас, герцогиня, и я не отступлюсь.

"Точно хищник на охоте,- пронеслось в голове, — Который загоняет в угол несчастную лань, чтоб вонзиться ей в горло мёртвой хваткой".

Он отпустил меня, и я сделала шаг назад, чувствуя, как снова могу дышать полной грудью. Кассиэль поклонился, с легкой усмешкой на губах, и растворился в толпе, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Один танец с герцогом, и я уже чувствую себя так, будто побывала в эпицентре бури. Что же будет дальше? И почему меня так выбивает из колеи присутствие этого холодного, расчетливого человека?

Для многих придворных дам дядя короля был завидной партией, но, к сожалению последнего, я была не из их числа.

Да мне никто и не предлагал руку и сердце, максимум постель без обязательств.

Вечер продолжался, но мысли мои были далеко от веселья и танцев. Я чувствовала себя загнанной в клетку, хотя внешне все выглядело вполне пристойно. Королевский дворец с его блеском и роскошью казался золотой клеткой, а я - птицей, которая отчаянно пытается вырваться на свободу.

В этом водовороте страстей и амбиций я чувствовала себя чужой, не принадлежащей этому миру, даже несмотря на титул и благосклонность короля.

Мои мысли снова вернулись к Ирвену и Эллиане. Я видела, как они танцуют, смеются и обмениваются взглядами. И каждый раз в моей груди вспыхивала острая боль.

Я почувствовала, что больше не могу оставаться здесь, словно мне перекрыли кислород.