— Элизабет. Давай уже разойдемся. Не хочу ничего слушать.

— Ха! Ты такая дурочка, что веришь ему. Но правда в том, что он наслаждался моим телом, а я его. Я знаю каждый шрам на его теле и каждую родинку, каждый литой мускул… — изливала желчь сестра. А я напряглась.

— Да-да. И каждое родимое пятно… — дополнила я, а сестрица торжественно улыбнулась.

— Именно. От меня не укрылся ни один участок его кожи. Он истинный воин и шрамы его только украшают.

Я не знала, смеяться мне или нет.

Ведь я точно знала, что, несмотря на войну и сражения, на теле Ройберга не было ни шрамов, ни родинок, ни уж точно родимого пятна.

Единственный шрам был на виске. Но сестрица явно говорила не о нём.

— Ты о шраме на виске? — уточнила я.

— Дура, — надменно скривилась она. — Я обо всех говорю шрамах и доблестных отметинах на его шикарном теле. Впрочем, ты мало смыслишь в мужской красоте. Так что всё у нас было. И пусть тебя грызёт эта мысль. Не даёт покоя.

— Ты забыла сказать, что и бельё он тебе покупал, которое ты так удачно забыла у нас в спальне. Напомни мне, чтобы и об этом я думала бессонными ночами.

— Именно. Все мои комплекты были лично куплены твоим мужем. Жалею только о том красном, ведь оно было слишком дорогим. Но пусть остаётся у него на память.

— Оно красное.

— Да. Последняя коллекция мадам Беатрис. На мне Ройберг никогда не экономил.

Элизабет, наверное, хотела вывести меня из себя. Да только не смогла.

Я рассмеялась. Нервно. Надрывно. Покачала головой. Посмотрела по-новому на сестрицу. Неужели в нас течет одна кровь?

— Точно Ройберг купил? Тот красный комплект? — снова уточнила.

— Абсолютно. Не сомневайся.

— Конечно, нет. Твой моральный образ не даёт усомниться в твоих словах.

А потом я всё же толкнула дверь в комнату и захлопнула её перед самым носом сестрицы.

Ройберг не выносит красное.

Это цвет крови.

Её было слишком много в его жизни.

Это его слова.

Я их хорошо помню.

Дура-сестрица сделала ровно наоборот, учитывая, что Ройберг вообще ничего не говорил об их отношениях и не просил прощения у меня, или пытался что-либо объяснить.

А тут такие не совпадения. У Роя нет изъянов на коже, и красное он точно не выносит.

И вот теперь у меня возникает только один вопрос.

Какого черта вообще происходит?

Так была измена или нет?

Судя по тому, как Элизабет хотела убедить меня в этом, её не было.

Но зачем Рою заниматься таким?

Что за бред, бездна побери!

Выходит, он не изменял мне!

Я еще некоторое время стояла и тупо пялилась в окно.

Вывод был один.

«Малыш, твоя папа идиот. Или безумец».

Только потом я решила все-таки сделать то, зачем пришла сюда. Собрать свои вещи.

Но заметила, что в комнате стояло кресло. Его тут не было.

А ещё кровать была измята и вся в крови.

Что тут произошло? Ройберг был ранен?

А его дистанцирование… Почему он оттолкнул меня, почему вёл себя как урод?

В чём причина?

Она точно должна быть.

Ну разве что кроме той, что я озвучила нашему сыну.

«…твой папа идиот. Или безумец».

Я пошла в кабинет Роя. Мадам Руж, что сидела в приемной с каменным лицом, сообщила о том, что он покинул академию и неизвестно, когда он прибудет, и скорее всего, сегодня ждать его нет смысла.

Да что за бездна!

Если бы не знала, что Ройберг действительно тот еще трудоголик, подумала, что он сторонится меня намеренно.

Пришлось выйти из приемной.

На сегодня занятия кончились, и мне хотелось вырваться из стен академии. Визит сестры заставил задаваться все новыми вопросами.

Моя стихия взволнованно клокотала внутри. Ей не нравилась моя нервозность. А я уже устала от недомолвок и недосказанности.

И раз у меня не получилось узнать у Роя о моей семье и о том, кто там нагрешил с фениксом (ипостась возмущенно взмахнула крыльями, а я улыбнулась), то я сама могу это узнать.

Решено.

Отправлюсь к родителям. А ведь они так и не озаботились обо мне. Даже не написали письма и не спросили о моем здоровье.

Скорее всего, они злы, что Элизабет пострадала и получила шрам, а брата выгнали из академии.

Но ведь я им не чужая.

Может быть, у них сохранились какие-нибудь книги о фениксах, как о носителях крови?

Я зажмурилась от яркого солнца и отвернулась. Пошла в сторону сторожа. По дороге встречала настороженных адептов. Все уже знали, что я феникс. И надо сказать, мой статус супруги великого и ужасного ректора академии давал мне и моему ребенку защиту.

А что будет, когда я разведусь? Если, конечно, смогу.