— Запомни эту фразу. Наступит время, и я также буду ею прикрываться.

— Тебе все равно нужно встретиться с Крисом.

Мой муж оскалился, и что-то подсказывало мне, что не просто так Ройберг называет его высочество просто Крисом, даже не Кристофером.

За такое фамильярное отношение могли и казнить. А еще я была не в курсе столь тесного общения моего мужа с принцем империи.

Да, я вообще ничего не знала о своем супруге!

Мужчины мерились взглядами и не уступали друг другу. Оба непримиримые, властные и самые сильные маги нашей Империи.

— Марисса, иди на ужин. После мадам Клео навестит тебя, — все же произнес Рой мне, но так и не спустился темного взгляда с Торвальда.

А еще я заметила свежий ожог на его виске, красные руны наливались чернотой прямо на глазах, превращаясь в затейливую татуировку. Что-то подсказывало мне, что это было ужасно больно.

А еще этот новый рисунок точно отличался от того, что я видела на виске Торвальда. Вернее, теперь отличался, ведь до инцидента руны у мужчин были идентичные.

— Так я еду на практику? Даже с такой рукой? — хмуро переспросила я.

— Да, — безапелляционно проговорил мой муж и точно поставил точку в этом вопросе.

Конечно, здесь оставался еще лорд-ректор Сверенной академии, только вот идти к нему я не спешила. Ройберг, как говорится, зло уже известное, а вот попасть в странные игры Торвальда Шторма, да еще и с принцем империи мне точно не хотелось.

В этом случае было единственным верным решением слушать супруга. Пусть он и пытается угробить меня этой практикой.

Хотя... может это я так думаю?

В данной ситуации, когда Шторм уже заранее прибыл сюда с целью того, чтобы забрать меня, вся эта практика уже не кажется мне плохой идеей.

Что если Рой предугадал такой исход?

Никто не посмеет меня дернуть с задания. Потому что по приказу ректора я являюсь тоже боевой единицей. И на практике идет четкое распределение ролей.

Я прищурилась, посмотрела на тех, кто решил играть со мной, и снова подумала о том, что лучше отправиться на практику и не спрашивать ни о чем.

Лучше держаться подольше от этих мужчин и их несомненно опасных секретов.

Не проронив ни слова, я просто развернулась и пошла в столовую. Перед этим зашла в академический туалет и пригладила волосы одной рукой.

Другую руку тянуло от боли, но пока что было все терпимо.

Я поправила рубашку и пиджак, еще удивляясь, как это Элизабет ничего не разодрала на мне.

Раньше она просто могла скрутить меня и надавать тумаков.

Сейчас же я сама себе удивилась, как почти играючи злила ее, выводила из себя, да еще и уклонялась от его выпадов.

Бездна!

Забыла спросить про огнецветы.

Что это за шутка такая? И почему они обожгли сестрицу, но не ранили меня?

Ладно, искать Роя, чтобы он мне все объяснил, не буду. Не потому что не хочу докопаться до истины, а потому что наверняка он побежит к этой невезучей дуре, что точно зальет всю его жилетку слезами и соплями и будет клясть меня на чем свет стоит.

Я последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла. Только сейчас поняла, насколько голодна.

Зашла в просторную столовую и почти сразу заметила своих друзей. Лина уже махала мне. Они выбрали столик в углу, где можно было спокойно поговорить без лишних ушей. В столовой было шумно от разговоров адептов.

Я сначала набрала на раздаче еды. Взяла картофельную запеканку в сливочным соусом, чизкейк и чай. А потом поспешила к друзьям.

— Марисса, мы заметили, что ты обычно ешь с Ройбергом. А тут почти весь день… с нами. Все ли нормально у вас?

— Марисса, мы заметили, что ты обычно ешь с Ройбергом. А тут почти весь день… с нами. Все ли нормально у вас? — спросила Лина, в то время как я раскладывала свои тарелки с ужином. — И о боги! Что у тебя с рукой? Дай помогу!

— Столько вопросов, — покачала я головой и села за стол. Лина споро расставила тарелки. — Производственная травма.

— Это как?

— Не поделили кое-что с Элизабет.

— Оу! — выдохнули друзья. — Это же что можно было не поделить с сестрой?

Мужа!

Но вот что сказать друзьям?

Я колебалась, прежде чем ответить. Рассматривала своих друзей, определяя, насколько откровенной могу быть. Остаться один на один с проблемами было сложно, да и откровенно сказать страшно.

Было стыдно признаваться в том, что Ройберг мне изменяет. Хотя я была уверена, что друзья не предадут меня и от них никто не узнает о ситуации в моей семье, но все равно я замялась.

Мама не поддерживала меня, об отце речи не идет, собственно как и о других членах моей семьи.