Рой отобрал у меня даже место, где я чувствовала себя защищенной.

Я подняла руку. На ладони затанцевали языки пламени. Я подошла ближе к постели. Смотрела на нее невидящим взглядом.

Внутри кипело и клокотало.

Да, я лучше сгорю, чем лягу сюда. Чем буду жить там, где он кувыркается со своими потаскухами.

— Ты что задумала? — прогромыхало от двери.

— Ты что задумала? — прогромыхало от двери.

Я даже не повернулась, плевать, что этот кусок огня высосет и так небольшой запас магии.

Пламя сорвалось с рук и кровать полыхнула.

— Марисса! — прорычал муж, и уже в следующее мгновение я задыхалась в его крепких объятиях. Аромат можжевельника и смолы смешался с запахом паленой ткани.

Я скривила губы.

— Что ты наделала? Ты и так пуста! Зачем тратила силы?! — рычал Рой, и отчитывал меня как самый настоящий ректор академии. — Я тебе выпишу нарушение, и ты будешь отрабатывать его. Вызубришь наизусть всю технику безопасности. А еще перескажешь мне все главы о том, где можно, а где категорически запрещено применять магию.

— Да пошел ты, — тихо проговорила я и рванулась из его объятий.

— Что. Ты. Сказала? — Рой сжал мои плечи, до боли впиваясь в них. Я поморщилась, но он не внял, продолжал смотреть на меня, пока наша кровать полыхала, и комнату затягивало дымом.

— Ты все… слышал. А теперь… отпусти.

— Как ты разговариваешь с мужем. Где твое почтение и уважение?

— Как с тем, кто уважения не заслуживает. Ни моего, так точно.

— Многие бы с тобой поспорили, — оскалился дракон.

Ну еще бы. Ведь все смотрят ему в рот, красивый, статный, богатый лорд, с таким не с руки ссориться.

Ведь его враги долго не живут.

А тут я такая…

— Я не многие. Отпусти меня, — глухо проговорила я.

Я снова дернулась из его объятий, да только слишком сильно. А Рой, как назло, не держал меня и я чуть было не упала, успев схватиться за дверной косяк. Ройберг же скривился, демонстрируя свой оскал, и в два шага добрался до очага возгорания.

Взмах аристократической кисти, и огонь исчез, оставив после себя огромное черное ничто от супружеской кровати, да запах гари.

Снова накатила слабость. Меня затошнило, только не было гарантии, что не от Роя.

Я пошла, придерживаясь за стенки, в сторону лестницы. В голове было пусто, а в душе — дыра. Мне нужно на свежий воздух, лишь бы подальше отсюда.

Я успела сделать лишь шаг на лестницу, как вдруг пол ушел из-под ног и я отчаянно вцепилась руками в шею Роя.

— Что ты делаешь?!

— Не даю жене свернуть шею, — холодно бросил он.

— Разве ты этого не хочешь? Не прикидывайся, что жалел бы. Я могла бы упасть. Вполне естественная смерть.

— Замолчи.

И снова приказ. Он всегда так делал. Привык приказывать, чтобы его команды выполнялись беспрекословно. Он так и с адептами себя вел.

Но только не со мной. Холодный, строгий ректор академии всегда мягко обращался ко мне. И многое мне прощал.

«Как же так?» — шептались в кулуарах. «Такой успешный мужчина, и достался больной девице из семьи каких-то там баронов».

Я все это слышала за своей спиной, но игнорировала.

Но одно дело делать это и знать, что твой мужчина верен тебе и любит тебя, а другое — точно знать, что он таскается по юбкам.

Теперь же…будет и того хуже. Актриса из меня никакая. А рассчитывать на порядочность сестры не приходится.

— Поставь меня.

— С большим удовольствием.

Только вопреки всему он не выпустил меня из рук, а быстрым шагом пересек просторный коридор и зашел в столовую, где был накрыт ужин на две персоны.

Я только успела подметить, что приборы чистые, а бокалы сверкали первозданной чистотой. Не было ни на одном из них отпечатков алой помады сестры.

Неужели Ройберг не собирался с ней ужинать? Или звать ее за стол? Попользовался и выгнал?

Горько усмехнулся. О чем я только думаю…

Как только Рой усадил меня за стол, я почувствовала, как в воздухе вибрирует напряжение.

Он был не просто холоден; его молчание было ледяным, а взгляд – пронзительным, словно кинжал.

Кусок в горло не полезет.

— Я не голодна.

Но, казалось, Ройбергу было плевать на мои слова. Он гнул свою линию.

— Ешь. Иначе буду кормить сам, — его голос не терпел возражений, и я поняла, что у меня нет выбора. Его слова никогда не расходились с действиями. Это я точно уяснила за два месяца нашей короткой счастливой жизни.

Опустила глаза, прожигать его яростным взглядом не было ни сил, ни воли.

Он подавлял меня. А я была слишком слаба.

Супруг, как ни в чем не бывало, сел напротив меня и принялся нарезать сочный кусок мяса средней прожарки на тонкие ленты.