— Вы не ответили, — нарушила я тишину.

— Охраняю тебя.

— Эм-м.

— Ройберг попросил.

— Он? Вас?

— Именно.

Вопрос «зачем» я так и не озвучила, прикусила губу. Выходит, Рой предполагал, что братец может наведаться ко мне. То, что он поручил охранять меня Торвальду, с которым вроде бы не в ладах, было странно.

Я вообще не понимала формат их взаимоотношений. Заклятые друзья?

— Он знал, что такое может случиться? — спросила я, пытаясь понять, насколько серьезна ситуация.

— Предполагал, — созвучно мне ответил Шторм. Мы уже дошли до моей комнаты, и я, под внимательным взглядом темных глаз, открыла дверь. Только не ожидала, что в следующее мгновение тот посторонит меня и пройдет вперед.

— Что вы делаете? Вам тут не место, — решительно произнесла я.

Но Торвальд ничего не ответил. Он прошел комнату, открыл и закрыл шкаф, посмотрел под кровать, заглянул в ванную комнату, а потом сформировал заклинание и выпустил его.

Не знаю, что он тут искал, но ничего не нашел.

Лорд-ректор развернулся и посмотрел на меня. Я растерялась под его серьезным и сосредоточенным взглядом и не нашла ничего другого, кроме как спросить:

— А где… сам Ройберг?

— А где… сам Ройберг?

— Я здесь.

И я дернулась, почти вскрикнула. Так тихо муж подкрался со спины. Он небрежно оперся плечом о дверной косяк и лениво следил за нами.

Я развернулась вполоборота, чтобы видеть этих двоих мужчин. И, судя по взгляду мужа, кровопролитие отменяется.

— Ты быстро, — качнул головой Шторм.

— Я торопился. Так что? Судя по тому, что ты в комнате моей жены, — последние два слова были выделены особенно, — что-то всё же произошло?

— Да. Судя по разговору, её брат решил наведаться к сестре.

— Он был один?

— Нет. В компании такого же самодура. Скоро они явятся к тебе. А если нет, то метки сработают.

— Дай угадаю, — ухмыльнулся Рой. — Ты повесил на них «Пятно предателя»?

— Именно. Так что жди с самого раннего утра. Спать им сегодня не придется, — усмехнулся Торвальд.

Я же опешила. Это ведь заклинание, которое применялось в ходе войны, и заставляло предателя переживать свои самые страшные кошмары ровно до тех пор, пока они не выполняли приказанное им.

— Это тебе, кстати, — Рой достал из камзола конверт и магией направил в сторону Шторма.

На тисненой бумаге был оттиск Северной академии. И по мере того как Торвальд читал его, глаза заполняла тьма, а на лбу образовывались хмурые складки. В приглушенном свете своей комнаты я даже заметила черные чешуйки на висках.

Торвальд сжал письмо в кулаке и резко вскинул голову на Ройберга. Кажется, запахло жареным. И снова я между этими двумя.

— Взрыв на этаже. Уничтожено целое крыло в моей академии.

— Очень печально, — как-то не слишком расстроился мой муж. На его губы набежала усмешка. — Как ректор ректору, я тебе говорил, что не стоит надолго оставлять академию без присмотра.

— Ты ведь не приложил свою руку к этому? — Шторм прищурился. Я сделала еще один шаг назад. Стоять между было опасно.

— Ну что ты, — как я мог. Отчего-то это звучало слишком наигранно.

— Если это дело рук твоего шпиона...

— Просто не стоит задерживаться на моей территории дольше отведенного. Ты не хотел лететь в ночь. Я разрешил задержаться. Но не стоит злоупотреблять гостеприимством.

— Ясно. Ну что же, дела не ждут. Я не буду ждать утра. Откланяюсь.

— Давно пора.

— Марисса. До скорой встречи, — Торвальд оказался рядом и, пока я не поняла, подхватил мою руку и оставил там короткий поцелуй, а потом размашистым шагом последовал на выход.

И только у самой двери мужчины обменялись рукопожатиями. Торвальд, несмотря на то, какие вести принёс ему Рой, проговорил:

— Надеюсь, во дворце ничего не взорвется. Случайно, разумеется.

— Не понимаю, о чем ты. Но думаю, что Крис получше тебя следит за обстановкой.

Торвальд усмехнулся и, постучав Ройберга по плечу, удалился.

И только когда мы остались наедине с мужем, я заметила, какие залегли тени под его глазами, как небрежно расстегнут ворот его камзола и рубашки. Он был уставший, волосы были в легком беспорядке. Словно он торопился.

От него пахло кедром и дымным ароматом можжевельника и смолы. И никакой противной лилии, духами которой так любила пользоваться Элизабет. Зато пахло родным запахом корицы и вишни.

Я встала в паре шагов от него.

— Ты был у меня дома? — спросила я, хотя и так догадывалась.

— Да.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не знала, что спросить. Кроме очевидного: «И что ты там делал?»