Войдя в спальню и закрыв за собой дверь, я стояла на месте несколько секунд, пытаясь сдержать дрожь и слезы, которые уже наворачивались на глаза.

Я проморгалась, прогоняя непрошенные слезы. Обвела взглядом спальню.

Комната была небольшой, но каждый предмет здесь был на своем месте. Узкая кровать с белоснежным покрывалом и высоким изголовьем, украшенным резьбой.

Рядом стоял небольшой ночной столик с лампой и парой книг, которые я читала перед сном. Напротив кровати находился невысокий комод с зеркалом, на котором располагались мои украшения и пара фотографий семьи.

Окно, выходившее в сад, было приоткрыто, позволяя свежему воздуху проникать в комнату и наполнять ее ароматами цветов. Невесомый тюль слегка колыхался на ветру. Я прикрыла окно и открыла дверь в небольшую ванную комнату.

Я подошла к умывальнику, открыла кран и брызнула водой на лицо. Холод остро ударил по коже, но это было необходимо, чтобы хоть как-то остудить пылающий гнев.

Я смотрела на своё отражение в зеркале, видя, как капли воды скатываются по щекам, смешиваясь со слезами.

«Достаточно», — сказала я себе, вытирая лицо полотенцем. Переоделась в ночную рубашку.

Укрылась тонким одеялом, устроившись поудобнее в кровати, и закрыла глаза, пытаясь убежать от навязчивых мыслей. Но сон не шёл ко мне. Вместо этого ярким пламенем вспыхнуло решение, которое сформировалось в моей голове.

«Завтра после академии я пойду в храм», — твёрдо решила я.

Мне нужно узнать, есть ли на мне метка истинности. Сейчас её не было, и верить ему я больше не могла.

Я должна узнать правду, понять, кем я являюсь на самом деле Ройбергу.

Ощущение, что я только закрыла глаза, мгновенно сменилось резким пробуждением.

Отец стоял в дверях моей спальни, и его голос был жестким и не терпящим возражений.

— А ну быстро встала! Собралась. И на выход. И не забудь попросить у супруга прощения.

— В этом доме мне, наверное, и чаю не нальют? — сонно проворчала я.

— Что за овечку я воспитал? — скривился отец.

— Жертвенную овцу судя по всему.

— Умная какая. Говорил я твоей матери, что бы следила за тем какие книги ты читаешь. С тебя бы и «Домостроя» хватило бы. А рожать ума много не надо.

Вот уж точно!

Я встала и, подхватив академическую форму скрылась в ванной комнате. Привела себя в порядок, почистила зубы, заплела высокий хвост, облачилась в форму и только тогда вышла. Думала, отец уже ушел, но тот все продолжал стоять.

— И не забудь, что я тебе вчера сказал, — он пригрозил мне пухлым пальцем.

— Я сделаю, как просишь, отец, — проговорила я, стараясь скрыть свое истинное решение. Я больше не могу жить по чужим правилам.

Отцовские слова отозвались во мне горечью. Он продолжал стоять на пороге. Я подняла на него взгляд.

— Так бы сразу. А то примчалась при первой же ерунде в отчий дом. Помни, на тебе ответственность за всю нашу семью.

Эти слова звучали как приговор. Каждое из них напоминало мне о тяжелом бремени, которое я несла не по своей воле.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди нарастает смесь гнева и разочарования. Но я не позволила этим чувствам взять верх, отразиться на моем лице.

— Я понимаю свою ответственность, отец, — тихо произнесла я, стараясь контролировать своё волнение.

Ответственность не должна быть оковами, ограничивающими мою жизнь и счастье.

Как же жаль, что и отчий дом перестал быть для меня тихой гаванью. Чувствовала себя выброшенным из гнезда птенцом. Не любимым, но приносящим пользу.

Отец кивнул, пусть и неохотно, и отошел в сторону, давая мне пройти. Я прошла мимо него, почувствовав, как каждый шаг наполняет меня решимостью и новой силой. Сегодня после уроков я пойду в Храм.

Когда я спустилась к завтраку, обнаружила в столовой уже сидящую мать. Отец прошел мимо меня и сел во главе стола.

Солнечный свет, льющийся из больших окон, наполнял комнату яркими лучами. Прекрасное утро для глубокой осени. Но все равно мне казалось, что даже воздух здесь пропитан напряжением.

— Доброе утро, матушка, — сказала я, стараясь сохранить спокойный тон. Мама улыбнулась мне в ответ, её глаза искрились теплом и заботой.

— Доброе утро, дорогая, — ласково ответила она. — Присаживайся, позавтракай с нами.

Я села напротив неё, стараясь не встречаться взглядом с отцом. После вчерашнего разговора мне было сложно смотреть на него и одновременно скрывать свое внутреннее возмущение.

Как только я начала есть, мама взяла слово, её тон был мягким и ненавязчивым, как всегда. Однако каждое её слово заставляло меня сдерживаться. Я ведь у же решила, что буду хорошей и послушной девочкой в стенах этого дома.

— Марисса, ты должна простить своего супруга за его слова.