Долбануть бы его чем-нибудь.

Но моя ипостась была против рукоприкладства. Достать бы щипцы и повытаскивать ими из него ответы. А может, привязать к стулу и пытать?

Черт побери! Как вести себя с мужчиной, что взял за практику постоянно уходить от ответа?

Как заставить его говорить? И ведь спросить не у кого совета! Мать, что могла бы помочь в этом вопросе, посоветовать что-то, оказалась вовсе не матерью.

И жечь мне ничего не хотелось, потому что по ощущениям я и вправду считала этот дом своей территорией.

Как же необычно чувствовать кого-то внутри себя.

Ройберг достал из кармана портальный камень. Его лицо снова было похоже на восковую маску.

Не было ни тени улыбки, ни тепла в его глазах.

Он был как бездушный манекен. Это жутко бесило. Хотелось чувствовать его эмоции. Фениксу равнодушие тоже не пришлось по душе.

Рой начал формировать заклинание, но запнулся и резко повернул голову в мою сторону, когда я припечатала:

— Я хочу развестись.

Показалось, что все демоны ада смотрят на меня глазами моего мужа.

Я хотела увидеть его настоящие эмоции? Так вот они!

Ярость, гнев, несогласие — целый адский коктейль. А потом смирение.

Рой сбросил небрежно магическое плетение на пол и оказался напротив меня.

Оскалился, я видела клыки, проступившие из-под губ.

Он склонился ко мне, был почти нос к носу. Я чувствовала его злое дыхание на своих губах. Кедр и можжевельник ещё острее кружили голову. Мой феникс тянулся к нему всей сутью, всей стихией.

— Нет, — прозвучал его категорический отказ.

— Я так больше не могу, — прорычала не хуже драконицы.

Противостояние между нами накалялось.

Температура в комнате возросла.

Ройберг подцепил мой подбородок и бескомпромиссно сжал его.

Он прожигал меня тёмным взглядом.

Молчал.

Резал без ножа.

Потом прикрыл глаза и, сцепив зубы, произнёс:

— Не сейчас.

Эти слова просто оглушили. Выходит, он даже не будет сопротивляться! Просто сейчас как бы не время для нашего развода? Так?

— А когда?

— Тебе пора, — он дотронулся пальцем до моей губы, провёл по ней, оттянул, жадно смотрел, будто хотел поцеловать.

Но не делал этого. Сдерживался. Контролировал себя и свои желания.

Это бесило.

Это раздражало.

Феникс уже даже был не против подпалить что-нибудь.

Пожертвовать либо своим гнездом, либо разозлить его ипостась, чтобы вывести Ройберга из себя.

Потому что Рой просто демонстрировал отличный самоконтроль. Железный. Непробиваемый.

Лишь на миг удалось вывести его из себя и увидеть настоящие: гнев, злость, ярость, когда я сообщила о разводе. И он был не против, но просил подождать.

Мне и правда нужна была его защита. Особенно сейчас, когда все только узнали о том, что я феникс. Тем более беспородный, сирота. Единственное, что защищает меня от окружения — это слово моего супруга, его фамилия и род.

— Ответь ты хоть на один вопрос, — прошептала я и дёрнулась из его захвата. Он убрал руку от моего лица. — Мы истинные?

— Не знаю.

Я пошатнулась, вцепилась в столешницу.

— Как это? Ты ведь говорил...

— А что чувствуешь ты?

— Не знаю. Но метки нет.

— Метки нет, — подтвердил Ройберг.

А потом он открыл портал, а я больше ничего не спрашивала.

Была опустошена.

За спиной закрылся портал, я не поворачивалась, но чувствовала его прожигающий взгляд на своих лопатках.

Я дошла до ванной и сбросила всю одежду на пол. Залезла в ванну и включила прохладную воду. Я горела, и мне нужно было остудиться.

Мысли скакали. Обида клокотала.

Феникс внутри бушевал.

Поэтому холодная вода пришлась очень кстати.

Вскоре ванную комнату затянуло паром.

Фениксу не понравилось то, что сказал дракон.

Она клокотала недовольно и желала расправы над ним, потому что он посмел что-то там не почувствовать и не знать.

Я терялась в стихии. В её желаниях и гневе.

И только мысль о нашем ребёнке примиряла её, заставляла подчиниться мне и успокоиться.

Даже развод её не так злил, она считала это глупыми играми двуногих.

Её дико злили последние слова. И это заставляло задуматься.

Если отбросить всё то, что было за последние месяцы.

До того как я застала его с сидящей на столе Элизабет.

То я точно была уверена в том, что он любит меня, что мы истинные. Не было никаких сомнений в этом.

Я видела чувства в его глазах, видела их в поступках, я не сомневалась.

Но тут просто резкая смена поведения.