Задеваю лопаткой дверной косяк и понимаю, что сбежать уже не выйдет. Это было бы очень глупо сейчас…

— Даша?

Тимофей шел настолько быстро, что довольно сильно запыхался, он будто через ступеньку перескакивал.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты? — уточняю я. — Впрочем, это не важно. Ты ведь пришел… к себе домой, так?

— Послушай, Даша…

— Сколько еще, Тимофей? — выдыхаю я совсем без сил. — Сколько мне придется выслушать твоей лжи. Ты обманываешь меня… Солгал не только изменой. Я бы поняла… если бы это был просто спонтанный, разовый, может быть, какой-нибудь пьяный перепих с бабой, которая совсем ничего для тебя не значит… Как вы любите говорить, сунул-вынул и пошел. Но… Твоя ложь, Тимофей… — горькие слезы текут по лицу. — Твоя ложь и предательство были расчетливыми и жестокими. Ты не только обрюхатил любовницу, ты выдавал ее ребенка за моего… Ты коварно подсунул мне липовый договор на подпись… По которому я принимала все эти лекарства и… В очередной раз безуспешно пыталась вылечить бесплодие, да? Никакой подготовки к пересадке… Просто таблеточки. Как обычно… Уколы и системы… Что мне ставили? Витаминки?!

— Даш, не кричи. Умоляю. Да, я…

Тимофей запускает пальцы в волосы.

— Я солгал. Да. Солгал… Трудно солгать лишь в первый раз, а потом… ложь — словно снежный ком, запущенный с горы. Я не рад тому, что пришлось пойти на обман, но, клянусь! — ударяет себя кулаком в грудь. — Я не хотел причинить тебе боль и был уверен, что справлюсь, что смогу сохранить грязный секрет так, чтобы он тебя не запачкал…

— Мало того… Ты продолжаешь трахаться с этой… — слов нет.

Просто меня колотит, и кажется, что даже сейчас на моем муже есть следы ее касаний, как будто слизь, пачкающая все вокруг.

— Вали. К ней. Снова! — требую.

Тимофей трет лицо.

— Зачем ты затеваешь с ней скандалы?

— Что?

— Я же сказал, что решу, что ребенок…

— Это ваш… ребенок! — кричу я так, что голос мигом сорвала, и потом удается лишь шепнуть. — Ваш ребенок. И совет да любовь… Тоже… Вам. Не мне. Ты мне противен. Омерзителен! И я… Знаешь… Забери предоплату, которую ты вносил за мою операцию. Я лучше умру, чем позволю себя шантажировать и продавливать такими решениями.

— Прошу, остановись! Вот что ты творишь, зачем столько слез и истерик. Посмотри на себя, у тебя из носа течет и голос сорван, ты…

— Я не хочу быть красивой в твоих глазах. Ни красивой, ни желанной. Ничего из этого больше не важно… Потому что я больше не вижу нас вместе и не хочу тебя знать… Просто дай мне уйти.

Тимофей смотрит на меня так, как бык на корриде.

— Ни за что. Ты не уйдешь!

Он делает шаг вперед.

— И что ты сделаешь? Что?! — спрашиваю я, заледенев от страха.

— Если потребуется… Запру, — выдыхает муж совсем рядом со мной. — Прошу, не заставляй меня. Не вынуждай… Я…

— Ты выглядишь, как безумец! — признаюсь я. — Совсем с катушек слетел!

— Не заставляй меня! — повышает голос Тимофей и бьет кулаком стену, проломив гипсокартон.

В этот миг зазвонил мой телефон.

Тимофей выхватывает его у меня из рюкзака.

— Кто это?

— Может быть, адвокат? — выдыхаю.

Тимофей нажимает на громкую связь.

— Алло.

— Даша, здравствуй. Это снова твоя бабушка… Мы с тобой не закончили наш разговор. Как насчет того, чтобы снова встретиться? Признаю, первая встреча вышла довольно скомканной, я тоже нервничала. Когда я нервничаю, то могу вести себя… не самым лучшим образом. Поверь, я не враг тебе, — говорит она, смягчив тон настолько, что это даже похоже на просьбу.

Тимофей хмурится. В подробности он не посвящен и, пока он раздумывает, я мигом выпалила так громко, как только могу сделать это голосом, севшим до хриплого шепота.

— Я была бы рада увидеться. Можете прямо сейчас приехать… — я называю адрес.

Муж скрипнул зубами.

— У тебя все хорошо? Я тебя едва слышу.

— Заболела. Чувствую себя не очень хорошо…

— Тогда тебе следует показаться врачу. Я наблюдаюсь у хорошего специалиста и сейчас же ему позвоню, чтобы он выделил для тебя местечко на осмотр…

Конечно, она преследует свои цели.

Но прямо сейчас… я нагло собралась этим воспользоваться и почему-то уверена, что такая целеустремленная бабушка, как Анна Вячеславовна, поднимет шумиху, если… не обнаружит меня.

Звонок сброшен.