— Елена, вы прекрасно выглядите. Шикарная фигура в нашем-то с вами возрасте, — я сделала акцент на возрасте, слегка польстив.

— О, Таисия, это генетика и немного йоги, — засмеялась Елена.

Пока я вела непринуждённую беседу, Лёша вдруг решил, что мне срочно нужен хлеб.

— Тая, тебе надо взять этот хлеб. Он у них всегда свежий, с травами, — Волков протянул тарелку с корзинкой через стол, а когда я брала ломтик, его пальцы скользнули по моей руке. Едва заметный, нежный жест, но не для меня.

Я вернулась к Елене, обсуждая детские имена. Но Лёша не сдавался. Когда официант принёс вино, Лёша кивнул, чтобы налить мне. А затем наклонился к уху, будто делясь секретом:

— Что-то ты совсем не ешь. Заболела? — спросил тихо.

Невольно вздрогнула в ответ. Слово «заболела» прозвучало, как выстрел. Чёрт! Он же не знает... Не должен знать!

— Всё в порядке, Алексей. Просто нервничаю, — постаралась придать своему тону спокойствия.

Кивнув, Волков откинулся на спинку стула. Однако его зелёные глаза не отпускали. Они смотрели будто насквозь, отчего я ещё больше волновалась. Неужели догадался? Или я действительно так паршиво выгляжу?

Ближе к концу ужина, когда разговор зашёл о бизнесе Волкова и Виктора (отца Димы), я почувствовала лёгкое расслабление. Самое сложное — играть счастливую жену — осталось позади.

Ужин в ресторане подошёл к концу. Я даже вздохнула с облегчением, когда мы покинули столик и двинулись к выходу. Виктор пожал руку Алексею, а Елена обняла меня на прощание, прошептав, что надеется на нашу дружбу.

Осенний вечер прохладный. Стоило выйти на улицу, как ветер ударил в лицо, заставив поёжиться от холода.

— Я оставил машину за углом, — сказал Лёша, поравнявшись со мной.

Мозг лихорадочно заработал. Я могла бы сказать, что вызову такси или же, что меня заберёт Егор. Однако любое возражение перед свежеиспечёнными, но наблюдательными родственниками, могло бы разрушить фасад нашей семьи.

***

Оказавшись возле машины, Лёша поспешил открыть для меня пассажирскую дверь. Я тут же скользнула на кожаное сиденье, ощутив знакомый, едва уловимый запах дорогого мужского парфюма и кожи. Внутри темно и тихо, лишь уличное освещение скользило по лакированному дереву приборной панели.

Волков запустил мотор. Первые несколько минут мы ехали в оглушительной тишине, прерываемой лишь мягким шумом шин по мокрому асфальту.

— Удачно прошло, — наконец произнёс Волков, спокойно выводя машину на проспект.

— Да, — ответила я, глядя в окно на пролетающие мимо огни. — Родители Димы оказались вполне... хорошими людьми.

— Ты выглядела как на экзамене, Тая. Волновалась и краснела, — с едва заметной усмешкой в голосе.

— Я просто хотела, чтобы всё прошло достойно, ради Даши. Ну не все же могут, как ты, улыбаться, держа фигу в кармане. Я волновалась, Лёша, и это нормально!

Волков рассмеялся — коротко, горько.

— Какая же ты стала резкая.

— А ты — каким был, таким и остался, — отпарировала немедля.

— Каким “таким”? — Воспользовавшись остановкой на светофоре, посмотрел мне прямо в глаза.

— Безразличным, — коротко ответила я и руки скрестила на груди, как бы отгораживаюсь.

Тишина снова накрыла. Мы проехали несколько кварталов, и я почти поверила, что Лёша больше не будет меня провоцировать. Но Волков не был бы Волковым, если бы оставил последнее слово за мной.

— А насчёт того, что ты не ела, — начал он, замедляясь перед светофором. — Что-то случилось? Заболела или же решила сесть на диету? Если последнее, то зря. Ты отлично выглядишь, Таисия.

Свет от фонаря упал на его профиль, освещая жёсткую линию подбородка и ямочки, которые я когда-то так любила… Да, именно любила, потому что больше не люблю! Жизнь преподнесла жестокий, но доходчивый урок: нельзя любить мужчину больше, чем саму себя. Жаль, что мне пришлось понять это слишком поздно.

— Не нужно, Алексей, — повернувшись влево, наградила самым ледяным взглядом, на который была способна. — Моё здоровье — это больше не твоя зона ответственности.

— Вот значит как… — Ухмыльнувшись, Лёша задумчиво почесал свой подбородок. — А чья теперь это зона ответственности? Твоего Мединского?

— Что? — Сперва не сообразила. Но когда Лёша повторил фамилию, а к ней добавил имя, то детали пазла начали собираться в одну картинку: — Откуда ты знаешь фамилию Егора?

Лёша не торопился отвечать, и это выводило из себя. Его нарочитое молчание давило тяжёлым прессом.