Дашка бросилась в мои объятия. Целовала в обе щеки, благодарила за стайлер, о котором она мечтала. Вдруг дочка отпрянула от меня, посмотрев куда-то вдаль.

— Пап, иди к нам. Чего там стоишь как чужой? — Дашка позвала Лёшу, и теперь мы стояли втроём, обнявшись.

На мгновение я закрыла глаза, позволив себе обмануться, что мы дружная и крепкая семья. Что у нас всё хорошо, что мы любим друг друга все эти годы. И не было никаких Юль, Егоров и иже с ними… Дашка первой выпорхнула из объятий, я последовала за ней.

— Мам, пап, а давайте чай попьем с тортиком? — предложила дочь.

— Так у нас же нет торта, — отозвалась я, но Дашка уже бежала в коридор.

— Я сейчас быстро в магазин смотаюсь. А вы с папой пока чай приготовьте. Договорились?

Не прошло и минуты, как в коридоре хлопнула входная дверь. И накрыла тишина… Неловкое молчание повисло в воздухе.

— Эм… я чайник поставлю, — повернувшись спиной к Лёше, направилась к электрическому чайнику.

Не хотела оставаться с ним тет-а-тет, но не удалось. Судьба словно насмехалась над нами, заперев в одной квартире, где когда-то мы были счастливыми, прожив друг с другом много лет.

Нарочно затягивая момент, когда нужно будет обернуться и встретиться глаза в глаза, я придумывала себе новый повод задержаться у плиты. Глупо с моей стороны — вот так игнорировать присутствие пока что ещё законного мужа, но что поделать, если иначе не получалось.

— Мне документы пришли… на развод, — начал говорить Лёша, вынуждая меня обернуться. — Зачем через суд? Мы могли бы всё порешать полюбовно.

— Не знаю, мне казалось, так правильно, — заняв место за столом, я всё-таки посмотрела на Лёшу. — Жаль будет расставаться с квартирой. Она мне нравилась, — и грустным взглядом обвела кухню.

— Так не нужно расставаться. Живите с Дашкой, я на квартиру не претендую.

— Дашка скоро упорхнёт из гнезда. Там вроде бы Дима уже квартиру им ищет. А мне зачем такая большая, четырёхкомнатная?

— Как зачем? Жить… Тебе же она нравится, — устало ухмыльнувшись, Волков вдруг потянулся к моей руке. Я хотела убрать её, но не успела — его пальцы сжали мои. — Мне жаль, что всё так вышло.

— Лёш, я не хочу говорить на эту тему.

— Почему? Разлюбила, да? — всё-таки вызвал на откровенный разговор, хоть я и пыталась сопротивляться до последнего.

— Это уже не имеет значения.

— Почему?

— Слишком много всего произошло. Твоя Юля, твой сын… Мой Егор. Мы никогда друг другу этого не простим, — почувствовав, что хватка Лёши ослабла, я выхватила свою руку из его пальцев. И встала с места, направляясь к окну. — Лёш, давай разведёмся по-хорошему. Мы же не враги друг другу, столько вместе лет прожили.

Услышав, что Волков поднялся, я внутренне напряглась. Боялась, что он сейчас подойдёт со спины и обнимет крепко, прижимая к своей груди.

— Хорошо. Будет по-твоему, Таисия… — Лёша так и не подошёл, за что я была благодарна ему.

В коридоре стукнула входная дверь. Не прошло и минуты, как Дашка разбавила угрюмое молчание, воцарившееся в кухне.

Немного позже, когда я убирала со стола и перемывала посуду, мобильный ожил коротким рингтоном, оповещая о новом сообщении. Вытерев руки о сухое полотенце, я взяла телефон, разблокировала экран. Входящее письмо на электронной почте — пришли результаты анализов.

Пробежав взглядом по печатным строчкам, поймала себя на мысли, что не дышу. Да и не удивительно: столько отклонений в показаниях…

***

Спустя несколько недель

Казалось, с того дня, когда Лёша сказал: «Будет по-твоему», прошло не несколько недель, а целая жизнь. Дни слились в один серый, тугой комок. Развод повис в воздухе, как запах гари, который уже не замечаешь, но он продолжает разъедать лёгкие.

Дашкин день рождения, смех, встреча с родственниками — всё пролетело мимо, не задев. Я жила на автомате, ожидая очередных результатов обследования. И лишь странные, ноющие боли внизу живота, которые я списывала на стресс, всё ещё напоминали, что я жива…

В день “Икс” я снова оказалась в стерильно-белом кабинете гинеколога. Несколько визитов, УЗИ, анализы, и вот сегодня — финальная консультация. Я сидела на стуле, сцепив пальцы на коленях. Напротив — гинеколог Алевтина Максимовна. Выражение её лица казалось подозрительно ровным, без единой эмоции. Отчего в голове промелькнула мысль: «Ровное лицо. Это всегда плохой знак».

— Таисия Павловна, по результатам нашей расширенной диагностики… — голос врача тихий, но в этой тишине мне отчётливо слышался грохот надвигающейся беды.