— Сжимаешь? Думаешь, я боюсь? Бей. Можешь даже убить. Но это не вернёт тебе Таю. Ты её просрал. Когда ей больше всего нужна была помощь, тебя не было. А я был рядом… И дальше буду! — затянувшись сигаретой, Мединский выпустил в воздух дым. — Сейчас тебе нужно не кулаки сжимать, а молиться. Если ты её любишь, молись, сука, чтобы всё прошло хорошо.

Моё сердце сжалось. Страх, который я чувствовал, наконец обрёл форму.

— О чём ты?

— Она не в отпуске, Волков. Она не со мной в коттедже у озера. Она в больнице. У неё завтра утром операция.

Вся моя ярость испарилась, оставив после себя лишь ледяной, парализующий ужас.

— Операция... что с ней? — спросил чужим для себя голосом.

Отставив бокал, Егор посмотрел на меня, как на ничтожество.

— Рак, Волков. У Таи рак. И она уехала не от тебя. Она уехала, чтобы ты не узнал. Чтобы не видел, как она умрёт…

***

После успешной операции прошла неделя. Целая неделя, состоящая из белого потолка, слабого бульканья капельницы и запаха антисептиков. Операция... я помнила лишь обрывки. Холод, яркий свет, голоса и своё тихое, упрямое решение: «Не вернусь. Не дам ему видеть меня такой».

И, конечно, я помнила визит Волкова. Избитого, испуганного. Признание, вырвавшееся из него, как крик: «Я люблю тебя, Тая. Всегда любил». Тогда я поверила. Правда поверила в его боль, но не в способность измениться. Слишком поздно, Волков… Восемнадцать лет — это слишком…

День выписки. Сидя на краю кровати, я аккуратно складывала в дорожную сумку свои вещи: ночную рубашку, халат, банные принадлежности, зарядку для телефона…

— Ну что ты возишься, как черепаха? — возмущалась Татьяна, стоя у окна и опираясь о белый подоконник. Её яркая одежда, звонкий смех и живая энергия вносили в эту палату жизнь.

— Я складываю свои богатства, Тань, — усмехнулась я, показывая на маленький пузырёк с обезболивающим.

— Брось, — подруга махнула рукой, даже не повернувшись. — Посмотри лучше, Тая. Какая прелестная картинка маслом за окном! Ждут. Оба, хех… Как бы друг другу морду не набили.

Слишком едкий тон Татьяны заставил насторожиться. Отложив сумку, я подошла к окну и встала рядом. А затем увидела их…

У парадного входа онкоцентра, прямо под вывеской, стояли две машины. Чёрный внедорожник, который я знала слишком хорошо — машина Егора. И через несколько метров, чуть ближе к дороге, припаркованный как-то агрессивно, — чёрный «Мерседес» Лёши.

Две иномарки. Два мужчины. Два, мать его, претендента на моё измученное сердце, которые не смогли договориться даже о том, как забрать меня из больницы.

Задолбали!

В груди тут же вскипела знакомая злость. С некоторых пор я полюбила злость, ведь она стала для меня настоящим катализатором, давая сил жить и бороться.

— Картина, достойная галереи, — прошептала я. — Два кобеля метят территорию. Придурки…

— Я так и знала, что они устроят тут цирк, — вздохнула Таня. — Видимо, ждут, что ты сейчас выпорхнешь из башни как принцесса, а они начнут дуэль на инвалидных колясках за твою благосклонность.

— Не дождутся. Я не приз. И не чья-то собственность, — щёки горели от возмущения, а в венах закипала кровь. — Тань, мне нужен чёрный вход. Узнай, есть ли в этом «отеле» другой вход? Пожарный? Хозяйственный?

— Найду. Вот вообще не вопрос!

***

Спустя пятнадцать минут мы с Танюхой пробирались по лабиринту служебных помещений. Наконец выскочили на задний двор. Пришлось подождать пару минут, пока Таня подгонит свою машину. И лишь оказавшись на пассажирском сиденье в авто подруги, я смогла облегчённо вздохнуть.

Пока выезжали из больницы, мне всё время казалось, что из подворотни выскочит: то ли Волков, то ли Егор. Но… не выскочили, слава богу.

Покинули черту города, свернули на трассу.

— Куда мы едем? — спросила я, когда городские огни остались позади.

— Ко мне, на дачу. Там тебя точно никто не найдёт.

Согласно кивнула и снова выдохнула. На всякий случай перевела мобильный на бесшумный режим — не хочу знать, когда начнут звонить. Можно было бы и вовсе выключить телефон, но не рискнула ради Дашки.

Знакомая дача показалась на горизонте. Остановив машину, Таня поспешила на улицу, чтобы открыть ворота и въехать во двор. А я тоже вышла из тёплого салона авто и сразу же ощутила, как тело пронизывает холодным ветром.

— Твою мать, — выругалась Таня, распахивая дверь в дом. — По ощущениям, тут минус пять.

— Зато никто не найдёт, — улыбнулась я, переступая порог. — Тань, ищи дрова. Надо бы камин растопить, иначе окочуримся.