Я улеглась на кровать, заняв позу эмбриона. Закрыла глаза, надеясь провалиться в глубокий сон. Но сон, как назло, не приходил. Воспоминания, как укусы противных насекомых, зудели под кожей.

И лишь малыш, растущий под сердцем, был единственной радостью в этот момент. Он ещё не пинал изнутри — точнее, я не чувствовала… пока — срок маленький.

Заснула каким-то чудом. Ночью пару раз просыпалась, ходила по пустой квартире…

Час носи.

Три часа.

В пять утра я проверила квартиру в последний раз и, наконец-то, заснула крепко.

А он так и не пришёл. Наша первая брачная ночь, которую я провела одна, навсегда врежется в память, останется на подкорке и годами будет отравлять изнутри своей горечью.

***

Лёгкое прикосновение к щеке заставило меня улыбнуться. Понежившись, я сложила ладошки вместе и прижала их к лицу.

Но вдруг почувствовала знакомый запах и распахнула глаза. Алекс сидел на краю кровати, склонившись надо мной. На нём всё тот же свадебный костюм, правда без пиджака и галстука. Рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц.

Мы смотрели друг на друга долго и неотрывно. Молчали. И было в этом молчании слишком много всего — гремучий коктейль из боли, обид, разочарования, безнадёжности…

Хотела спросить, где он был всю ночь. Почему оставил меня одну? Почему ушёл… к ней? Или же не к ней, тогда я вообще ничего не понимала.

— Прости меня, Тая, — тихо произнёс он, не спеша убирать руку с моей скулы. Всё так же нежно гладил её вверх-вниз. — Я не должен был уходить.

Его слова, пропитанные сожалением, попали в самое сердце. Приподнявшись с подушки, я обняла его за плечи и положила голову на грудь.

МОЙ. ЛЮБИМЫЙ. РОДНОЙ… Всё тебе прощу, только НИКОГДА меня не бросай. Я же умру без тебя…

— Пожалуйста, больше никогда так не делай, — шёпотом сказала я, прижимаясь к его груди.

— Обещаю.

— Правда? — задрав голову, смотрела в глаза любимого и не дышала.

Он улыбнулся мягко и снова коснулся моего лица.

— Обещаю. Я больше не оставлю тебя одну. Тебя… и нашего малыша.

— Спасибо, — только и смогла произнести в ответ, потому что меня накрыло удушливой волной радости.

И всё забылось в один миг. Боль испарилась, словно клубок пара.

Больше ничего не имело значения для меня.

Плевать, что он меня не любит. Я буду любить за двоих и так сильно, как ЕГО никто и никогда не полюбит.

И тогда он обязательно забудет свою Юлю, потому что я стану для него самой лучшей… Клянусь!

Утро ворвалось в распахнутое настежь окно. Золотистые лучики заплясали на подушке, переместились на лицо, и я сощурилась. Ещё шести нет, а я уже проснулась… сама, без будильника — что бывает крайне редко. Встала с кровати, заправила постель. И дальше всё по стандарту: ванная, зарядка, душ. В кухне встретилась с Лёшей.

Повернутый ко мне спиной, Волков стоял напротив кофейной машины. — Я не поняла, а почему Дашка не ночевала дома? Снова у тебя отпросилась? — И тебе доброе утро, — усмехнулся Лёша, чем вызвал во мне раздражение.

Взяв курс к тумбе, уже через мгновение поравнялась с Волковым. Боковым зрением смотрела на мужа — на его сильные руки с витиеватыми венами. — Ты слишком добрый к дочери, — сказала я, достав из шкафчика пустую чашку. — Ну кто-то же из нас двоих должен быть таким. — Ты на что это намекаешь, Волков? — Редко называю мужа по фамилии, но сейчас — прям вырвалось само.

Повернулась, пятой точкой упёрлась в тумбу. И теперь открыто глядела на Лёшу, который даже и не думал смотреть в ответ. — Ни на что не намекаю. Прямо говорю, — повернулся. Наконец-то, посмотрел на меня. — Колючая какая-то… ПМС, что ли? Вздохнула. Вот при чём здесь ПМС? Волков тупо съезжает с темы, как и всегда. Ни разу не любитель конфликтов (впрочем, их никто не любит), Лёша всегда… вот абсолютно всегда избегает прямых столкновений, переводя всё в шутку или переключаясь на другую, более безопасную тему.

— Всё хорошо? — вдруг спросил муж, а я бровь изогнула дугой. — Мне кажется, ты покраснела. — Тебе показалось, — буркнула я и развернулась — Волков закончил делать кофе, освободив кофемашину.