— Ну, я могу исправиться. Начнём с имени. Моё — Егор. И да, ты можешь не благодарить за спектакль, но если хочешь — разрешаю купить мне что-нибудь безалкогольное. За спасение, — улыбнулся так нагло, обнажив ряд белоснежных зубов.

— У тебя наглость просто запредельная.

— Спасибо, мама говорит — это врождённое. Как и хорошее зрение: я сразу понял — ты стоишь того, чтобы влезть в чужой разговор.

Пауза. Я смотрела на него внимательно — молод, чертовски уверен в себе, но не глуп. И главное — не пытается «подкатить», а просто говорит со мной на равных. Что ж… В этом даже есть что-то интересное!

— Ладно. Егор, да? — переспросила я, а он мне руку свою протянул.

— Спаситель, наглец и сомнительный герой. Но ладно — можешь посидеть со мной. Только не приставай.

— Нет… ну ты точно наглец! — фыркнула я. За все мои почти что сорок лет мне впервые говорят «такое»!

И хотела уйти, забыв, зачем вообще подошла к барной стойке. Однако Егор поплёлся следом за мной.

Уютный полумрак бара, на фоне играл саксофон. А я перебирала ногами, проклиная чёртовы шпильки (сто лет не надевала и ещё столько же не надену), спеша к столику, где сидели подруги.

Танюха первой заметила Егора и растянула губы в широкой улыбке:

— А это кто у нас такой смелый?

— Егор. Временно исполняющий роль принца на белом коне. Только без коня и без претензий.

— Это с тобой? — вдруг спросила Натали, а я шумно вздохнула и пожала плечами.

Заняла своё место. Потянулась к бокалу…

— Я с вами посижу немного, — взяв у соседнего столика свободный стул, Егор сел рядом со мной. — Не бойтесь, девочки, я не приставучий. Посижу немного — и уйду.

— Ну ладно… сиди тогда. Ты же временно исполняющий роль принца, — засмеялась Танюха, а девчонки подхватили. Девочки переглянулись все между собой. А у меня щёки вспыхнули красной краской.

— Ты вообще часто так? К любой, кто одна у стойки? — решила первой завязать разговор.

— Нет. Только к тем, кто держится, будто уже всё повидали — и им теперь всё скучно. Пауза. — А мне захотелось, чтобы тебе стало чуть веселее.

Вдруг я услышала, как Аня говорит Натали:

— Господи, ну он же котик. Посмотри, как на неё смотрит.

Разозлилась. И почему он меня так бесит? Мы знакомы не больше десяти минут, а уже раздражает, словно полжизни мозолил глаза.

— Ты очень уверенный в себе, Егор.

— Просто мне тридцать. Это идеальный возраст — когда ты уже понял, что не обязан всем нравиться. Но если уж кто-то цепляет… то нельзя молчать.

— А если я скажу, что ты мне не подходишь? — смотрела на него в упор и не моргала.

— Значит, я хотя бы попробую тебя переубедить, — и, наклонившись, добавил на ухо: — И да, ты можешь не верить, но мне не двадцать. Я не ищу «приключения». Я увидел женщину, рядом с которой не хочется врать, и решил сказать "привет".

Между нами снова образовалась пауза. Я смотрела на Егора в упор. И больше не видела того наглого парня с барной стойки. Сейчас я отчётливо видела лёгкость и зрелость. А ещё — дерзость…

— Знаешь, в твоём возрасте я вообще не верила в возраст. А теперь…

— А теперь ты его боишься? — уточнил Егор.

Хмыкнула и замолчала окончательно. Что сказать тебе, мальчик? Я ведь даже не знаю, зачем сейчас с тобой общаюсь. Наверное, просто чтобы скоротать этот вечер, чтобы хоть немного забыться.

Не говоря ни слова, Егор взял мой бокал. Сделал глоток и с серьёзным видом поставил его обратно на стол.

— У тебя вино грустное. Нужно поменять, — и в этот момент как раз проходил официант: — Официант, нам, пожалуйста, белое. Что-то весёлое. И чизкейк. Один на двоих. Она притворится, что не будет есть, но потом съест полтора. Я уже понял.

Смех за столом. Подруги улыбались во все тридцать два. Кстати, я тоже растянула губы едва ли не до ушей. Впервые за долгое время я чувствовала не неловкость, не скепсис, не усталость, а азарт. Мягкий, опасный, но живой.

— Егор, тебе правда нравится играть в это? — тихо спросила я.

— А кто сказал, что я играю, хм? Сейчас я хочу быть рядом с тобой. И буду, пока ты этого не запретишь. Или не попросишь продолжения.