В ответ Татьяна скосила хмурый взгляд.
— Где я и дрова? Ну камон, Тай… — отвернувшись, подруга достала из сумки мобильный. — Придётся прибегнуть к проверенному средству.
— Кому ты звонишь? — испугалась я.
— Как кому? Максу. Он — единственный безопасный мужик в нашем с тобой списке.
— Тань, ты не перегибаешь? — взволновалась я. Помню Макса, они с Таней когда-то работали вместе. Общаются до сих пор, но Таня называет это дружбой, хех…
— Конечно, не перегибаю. Он друг, а значит, поможет, — парировала Таня, прижимая трубку к уху. И вдруг отвернулась: — Макс? Привет. Есть одна очень-очень большая проблема… Холодно, Громов. Очень холодно. И у меня тут беженка после операции. Срочно нужны дрова и ты сам. Да, конечно, ждём.
Закончив говорить, Таня повернулась ко мне с победной улыбкой на лице.
***
Этим же вечером мы сидели с подругой в тёплой гостиной. Макс реально приехал, и не один, а с полным багажником дров. Растопил камин, напоил нас травяным чаем… и уехал. Я смотрела на них с Таней со стороны и не могла понять: двое взрослых людей, холостые, определённо нравятся друг другу, но… слишком много “но” в их истории. А потому просто промолчала, да и кто я такая, чтобы совать свой нос и раздавать советы, когда тебя не просят?!
Таня возилась с ужином, а я — просто смотрела в окно. Сумерки сгущались, лес превращался в чёрную, непроглядную стену. Именно так я сейчас и чувствовала себя — внутри чёрная стена, за которой пряталась от мира.
И вдруг в тишине раздался резкий, навязчивый звонок. Телефон Тани.
— О, а вот и первая ласточка, — сказала подруга с выражением человека, который ждал этого звонка. — Дашка.
Вся моя показная невозмутимость рухнула. Даша. Моя девочка.
— Дай мне, — попросила я, протягивая руку.
Таня кивнула, ответила, а потом быстро передала мне мобильный.
— Мам! — напряжённый голос Дашки отозвался в моём сердце чередой ударов. — Мамочка, где ты? Папа сказал, ты не в отпуске. Что случилось? Ты в порядке?
У меня перехватило дыхание. Даша не должна волноваться. Ей нельзя же!
— Всё хорошо, солнце, — прошептала я, стараясь говорить ровно. — Я просто устала и решила отключиться от всех. Дача у Тани. Тут свежий воздух, тишина... Не переживай, обещаю, скоро приеду.
— Но папа... Он такой странный. Он...
Вдруг я услышала громкий, мужской голос. Грубый, сдавленный.
— Дай мне трубку, Даша!
Я не успела среагировать, как услышала в трубке хриплый голос Волкова.
— Таисия.
От знакомого «Таисия» сердце болезненно сжалось. Этот голос. Родной и чужой одновременно.
— Чего ты хочешь? — холодно спросила я.
— Я хочу знать, где ты. Я хочу... приехать.
— Не надо.
— Чёрт возьми, Тая! Мне нужно тебя увидеть. Почему ты сбежала из больницы? Ну что за детская выходка…
— Не нужно. Лёша, послушай меня… Операция прошла. Я жива. Дальше всё будет хорошо. Этого тебе должно быть достаточно, — говорила максимально спокойно, несмотря на дрожь, которая сотрясала тело.
— Ты говоришь херню сейчас, — отрезал грубо, но тут же смягчил тон и чуть тише добавил: — Тая, пожалуйста, не надо так. Не закрывайся в себе, не гони меня. Мы же родные друг другу люди. Ты нужна мне, а я нужен тебе.
Немного помедлила с ответом, мысленно повторяя слова Волкова. Родные друг другу люди? Как же! Именно из-за того что родные, поэтому и больно в стократ. Когда люди чужие другу другу, то и не больно совсем. Там просто пофиг…
— Лёш, у меня нет: ни сил, ни желания выяснять с тобой отношения. И если мы друг другу родные люди, то просто отпусти меня, пожалуйста. Мне будет лучше без тебя, с тобой я уже пробовала, и чем всё закончилось — хорошо знаем.
Тишина. В трубке повис тяжёлый, мучительный вздох. Звук, который мог издавать только Волков.
— Я никогда тебя не отпущу, — всё-таки ответил он, но мне уже было всё равно.
— Отпустишь. Ты просто не знаешь, что уже отпустил. Пока, Лёша...
Нажала на «красную трубку» и дрожащей рукой положила телефон на тумбочку. Не говоря ни слова, Таня подошла ко мне, чтобы обнять за плечи. Нет, я не плакала. Однако в груди что-то лопнуло и потекло, заполняя меня опустошением.
— Ну что ты наделала, глупая? Волков теперь точно сюда приедет, — тихо сказала Таня.