Дашка смотрела на меня с вопросом в глазах. Ждала моего ответа, но я не мог ничего сказать. Да и что объяснять? Люди сходятся, затем расходятся. Это же понятно, как дважды два, разве нет?

— Папа, ты знал? — её голос прозвучал как удар.

Я просто кивнул, стараясь не выдать своих эмоций.

— Да. Но это выбор мамы, и каким бы он ни был, мы должны его уважать, — нарочито спокойно произнёс.

Мгновение — и Тая подняла на меня полный печали взгляд. Однако её глаза выражали благодарность, что только усиливало мою боль. Она благодарила меня за то, что я поддержал её перед дочерью, но не за то, что я был её мужем все эти годы.

И я хотел сказать ей всё: как мне больно, как ненавижу себя за то, что допустил это. А ещё я успел возненавидеть того мужчину, к которому Тая ушла. Даже если у них ничего серьёзного, всё равно ненавижу — он посмел прикасаться, посмел трогать, ласкать…

Волна дикой ярости поднялась к горлу, едва не задушив. Я мотнул головой, решительно прогоняя оттуда воспоминания. Обратился к Дашке как ни в чём не бывало:

— Дашка, иди в свою комнату, пожалуйста. Нам с мамой нужно поговорить.

Не торопясь, Даша встала с места. Молча посмотрела: сначала на Таю, затем на меня. Я видел, как она сомневалась, словно боялась оставлять нас наедине. Но вдруг Тая взяла девочку за руку, улыбнулась ей и сказала, что всё будет хорошо… Нехотя дочь всё-таки покинула гостиную.

Я не спешил заводить разговор — всё никак не мог подобрать слова, не знал, с чего начать. Сказать хотелось много, но…

— Тая… — начал я, но замолчал, не зная, как продолжить.

Она смотрела с ожиданием в глазах, однако в них уже не было привычной искры, которую я видел раньше.

— Я понимаю, что всё уже сказано. Но хочу, чтобы ты знала: на самом деле я не хотел, чтобы всё закончилось вот так…

— Это уже неважно, Лёша, — уставшим голосом ответила она, но вдруг улыбнулась: — спасибо, что поддержал меня перед Дашкой.

— Да не за что… — пожал плечами.

Как-то странно было слышать её спокойный голос. Нет привычных претензий. Нет выноса мозга. Ей больше ничего не нужно от меня… И это нереально пугает.

Она же любила меня сильно — знаю это, видел в её глазах много лет. Тайка хвостиком бегала за мной ещё со школы, а потом, когда подросла, то смотрела тайком и вздыхала. Я всегда знал о её чувствах, правда, они не были взаимными… до поры до времени. Но теперь уже нафига об этом?

— Дашка очень волновалась за тебя. Не делай так больше. Хорошо? — сказал совсем не то, что крутилось на языке.

— Такого больше не повторится.

— Хорошо, — повторил как чёртов попугай.

— Будет что-то ещё или я могу быть свободна?

— Да вроде нет, я всё сказал, что хотел, — нагло соврал. Ни хрена я не сказал! Потому что впервые за много лет растерялся…

— Я тогда пойду, Лёш. Извини, я почти не спала последние дни. Хочу отоспаться, — встала и тупо ушла.

Я смотрел ей вслед, провожая взглядом до самой двери.

«Я почти не спала… Хочу отоспаться», — это она на что намекала? Или же прямо сказала, мол, ей так охеренно было с тем мужиком, что даже времени на сон не было? Обещал себе больше не представлять Таю с другим мужиком, но представил: красочно и едва не во всех позах. Оттого и голова разболелась, а в груди неприятно защемило.

Простояв в гостиной несколько минут, понял, что мне здесь больше нечего делать. Дашка закрылась в своей спальне, а Тайка ушла к себе. Поэтому я тихо собрался и ушёл. Дочери написал СМС, пока спускался по ступенькам. А оказавшись на улице, вдруг осознал, что не могу отдать Таю первому попавшемуся мужику. Снова схватил мобильный, набрал друга.

Тёмыч ответил почти сразу.

— Привет, дружище. Помнишь, ты рассказывал, что у тебя есть контакты частного детектива? — сразу перешёл к делу, не желая тратить время.

— Привет, ну есть. А что случилось?

— Да так. Нужно кое-что узнать. Скинешь мне его номер в мессенджере?

— Без проблем, — отозвался друг, не задавая лишних вопросов.

Как младенец, я спала крепким сном до самого утра и не просыпалась. Встала на рассвете с первыми лучами солнца, заправила кровать и подошла к окну. Отдёрнув шторы, всмотрелась вдаль. Город всё ещё спал: пустые улицы, а припаркованные у подъезда машины ждали своих собственников.