Я с ужасом смотрела, как зазубренная, сочащаяся Тьмой костяная лапа заносится над головой Изи. Водница закричала - пронзительно, срывая голос, безуспешно пытаясь вырваться из моих лиан. Смерть была на расстоянии одного удара сердца.

Инстинкт сработал быстрее разума. Я резко сжала кулак, обрывая потоки своей магии. Плющ мгновенно осыпался сухой трухой, освобождая ноги девушки.

— Роуэн! — в отчаянии выкрикнула я.

Воздушнику не нужно было повторять дважды. Он среагировал с потрясающей, нечеловеческой скоростью. Роуэн резко рубанул рукой воздух сверху вниз, и с его пальцев сорвался тугой, ревущий хлыст из сверхплотного ветра. Воздушный кнут со свистом рассек пространство, обвился вокруг талии Изольды, и Роуэн с силой рванул её на себя.

Водница кубарем покатилась по гладкому мрамору ровно за долю секунды до того, как костяное лезвие Ткача сокрушительным ударом обрушилось на то самое место, где она только что лежала. Белый камень брызнул осколками, пол содрогнулся, а на месте удара осталась глубокая, дымящаяся Скверной борозда.

Изи зашлась в судорожном кашле, пытаясь подняться на четвереньки.

— Вставай! — закричала я так громко, что содрала горло. — Бей всем, что у тебя есть, Изи, или мы здесь сдохнем!

Девушку не нужно было уговаривать. Животный ужас перед истинной Бездной в одно мгновение стер все наши разногласия, факультетскую вражду и сословные предрассудки. Она вскочила на ноги, и её глаза горели безумием загнанного в угол зверя. Температура в круглом зале рухнула вниз. Мраморный пол мгновенно покрылся хрустящей, колючей изморозью, а дыхание начало вырываться изо рта облачками пара.

— Абсолютный ноль! — пронзительно взвизгнула девушка, выбрасывая вперед обе дрожащие руки.

Плотный, ревущий поток концентрированного, обжигающего холода ударил прямо в суставы Костяного Ткача. Вода, растворенная в воздухе, мгновенно кристаллизовалась, покрывая черные кости монстра толстым, потрескивающим слоем синего льда. Ткач дернулся, его ломаные, неестественные движения на секунду замедлились.

— Роуэн, вакуум! Задуши эту тварь! — скомандовала я, падая на колени и вливая последние, выскребенные с самого дна истощенного резерва капли магии Жизни в камень.

Из пола с тошнотворным хрустом полезли бритвенно-острые стебли кристаллического папоротника. Они змеями обвили замороженные задние лапы чудовища, намертво приковывая его к полу. Одновременно с этим Роуэн ударил мощной сферой плотного вакуума, целясь прямо в слепую, многочелюстную морду монстра.

Мы били втроем. Слаженно. Отчаянно. Вкладывая в этот комбинированный удар всю свою жажду жизни, всю силу стихий, на которую были способны.

Но это была истинная Бездна. Древняя, голодная и абсолютно чуждая нашему миру. Ей не нужен был кислород, чтобы существовать. Её нельзя было заморозить даже магическим, льдом.

Ткач издал звук, похожий на скрежет ржавого металла по стеклу - смеющийся, издевательский звук. Он просто с силой дернул закованной лапой. Абсолютный лед Изи вдребезги разлетелся, словно хрупкая сахарная карамель. Вакуумная сфера Роуэна с чавкающим звуком лопнула, разорванная изнутри пульсирующей Скверной. А мой кристаллический папоротник мгновенно почернел, сгнил заживо и осыпался бесполезным мертвым крошевом.

Чудовище сделало молниеносный, смазанный выпад.

Его хвост, похожий на огромный шипастый хлыст из позвонков, ударил наотмашь. Роуэн даже не успел вскинуть перед собой защитный воздушный щит. Удар отшвырнул его, как сломанную тряпичную куклу, через весь зал. Воздушник с жутким хрустом врезался спиной в хрустальный пьедестал. Диски-ключи со звоном разлетелись в разные стороны, а сам Роуэн кулем сполз на пол, оставляя на прозрачном кристалле кровавый след, и остался лежать без движения.

— Роуэн! — в животном ужасе закричала я.

Изи с воплем попыталась возвести перед собой тройную ледяную стену, но Ткач пробил её играючи, даже не замедлившись. Огромные осколки льда брызнули во все стороны. Один из кусков с силой ударил водницу в висок. Она глухо застонала, её глаза закатились, и девушка безвольно осела на белый мрамор, потеряв сознание.

Я осталась одна.

Резерв был абсолютно пуст. В голове мучительно гудело, из носа снова пошла кровь, теплая и липкая. Ноги окончательно отказались меня держать. Я медленно попятилась на четвереньках, с ужасом глядя, как Костяной Ткач поворачивает ко мне свою жуткую морду. В провалах его голого черепа клубилась первобытная, голодная тьма, предвкушающая сладкий вкус моего страха.

Тварь присела, сжимаясь как пружина перед финальным, смертоносным прыжком. Я поняла, что это конец. Никакие тренировки, никакие уловки меня больше не спасут. Зажмурившись, я инстинктивно скрестила руки перед лицом.

«Прости меня, мам...» — пронеслась в голове последняя, отчаянная мысль.

Удар должен был разорвать меня пополам. Но вместо вспышки боли меня с головой окатило волной арктического, обжигающего холода.