Он аккуратно, но решительно высвободил свою руку из моей. Плечи его снова расправились, спина стала идеально прямой, а на лицо мгновенно, как по щелчку, вернулась привычная, непроницаемо-ироничная маска лорда Де Валя. Момент уязвимости был закончен.

— Однако, — он резко поднялся с дивана, одним грациозным движением оправляя камзол, — твоя нелюбовь к великим целям и колоссальная сила - это совершенно не повод отлынивать от занятий. Наоборот, Спарк. Великий потенциал - это великая ответственность.

— Что? — я растерянно захлопала глазами, не поспевая за столь стремительной сменой его настроения.

— Раз уж твои каналы открыты нараспашку и работают как маяк, мы будем их нагружать, пока ты не научишься выставлять фильтры, — безапелляционно заявил он, направляясь к своему кабинету. — Поднимайся с дивана. В лабораторию. Живо.

— Прямо сейчас?! — ахнула я, с сожалением глядя на недоеденный ореховый рогалик. — Но у меня же сегодня больше нет пар!

— Зато у тебя есть личный наставник, который не потерпит лени, — бросил Кайден через плечо, и в его голосе снова зазвенели привычные командирские нотки. — Тридцать унций лунного папоротника сами себя не нарежут. Будешь варить зелье концентрации до тех пор, пока не перестанешь вламываться в мою голову посреди медитации! Жду тебя у котла через две минуты, адептка Спарк. Время пошло.

Кайден не шутил. Стоило мне переступить порог, как он с холодным профессионализмом вручил мне серебряный нож, тяжелую ступку и указал на медный котел, под которым уже плясало ровное голубоватое пламя. Сам он устроился за массивным столом в противоположном конце комнаты, обложившись свитками и всем своим видом демонстрируя, что спуску мне не даст.

— Режь лунный папоротник. Мелко. И не забывай про щиты, Спарк, — не поднимая головы от записей, бросил он. — Я буду периодически проверять твою защиту. Если почувствую хоть малейшую брешь - начнешь варить зелье заново.

Я тихо заскрежетала зубами, но послушно встала к разделочной доске.

Следующий час превратился в настоящую пытку. Монотонно шинковать жесткие, неподатливые стебли папоротника было само по себе утомительно, но делать это, параллельно пытаясь визуализировать в голове непробиваемую кирпичную стену, оказалось практически невозможно.

Кайден бил по моим щитам не в полную силу, но резко и без предупреждения. Стоило мне отвлечься на закипающую воду, как в сознание вонзалась ледяная игла его разума. Я вздрагивала, теряла ритм, злилась и снова судорожно латала дыры в своей мысленной защите.

Усталость брала свое. Вчерашний стресс, бессонная ночь, утренний выброс магии и этот внезапный перепад от уютных посиделок с домашними рогаликами к жесткой муштре слились в один тяжелый, пульсирующий ком раздражения.

«Великий потенциал, значит? — мысленно фыркнула я, с остервенением бросая в котел горсть нарезанного папоротника и добавляя каплю сока мандрагоры. — Мог бы хоть спасибо сказать за отвар, а не гонять меня как провинившуюся первокурсницу!»

Моя злость и обида, подогреваемые физической слабостью, сделали то, чего я так боялась: они пробили брешь в моем собственном контроле.

Я должна была отмерять энергию по капле, чтобы стабилизировать зелье концентрации. Но вместо этого, в момент очередной безмолвной вспышки раздражения на наставника, из моих пальцев в кипящее варево сорвался мощный, неконтролируемый сгусток магии Жизни.

Котел угрожающе зашипел.

Голубоватое зелье мгновенно сменило цвет на густой, перламутрово-золотой. Жидкость булькнула, и над ней поднялось густое, тяжелое облако пара. Оно не рассеялось под потолком, а плотным туманом скользнуло по столешнице, заполняя закрытое помещение лаборатории сладковатым, одуряющим ароматом.

— Спарк, что ты... — Кайден вскинул голову, его ноздри расширились, уловив запах.

Но было поздно. Я рефлекторно вдохнула этот пар, и в ту же секунду мир вокруг меня взорвался.

Испарения испорченного зелья, смешавшись с моей нестабильной магией, сработали как колоссальный эмпатический усилитель. Ментальная нить между нами, которую я так старательно пыталась заглушить кирпичной стеной, не просто натянулась - она вспыхнула ослепительным, раскаленным каналом. Мои хлипкие щиты снесло в одно мгновение.

А затем маска строгого учителя, которую Кайден так отчаянно пытался удержать, разлетелась вдребезги.

На меня обрушилось цунами его эмоций. Настолько сильное, чужеродное и подавляющее, что я выронила нож и покачнулась, вцепившись побелевшими пальцами в край лабораторного стола.

Я почувствовала горький, обжигающий привкус зависти и обиды, которую он испытал, глядя на мое письмо от родителей. Зависть к простым, теплым шерстяным носкам и нелепым рогаликам. К любви, которую нельзя купить за всё золото рода Де Валь и которую ему не суждено было узнать.