— Я не врала! То есть... я просто не могла сказать всего, — я отчаянно пыталась подобрать слова, не выдавая тайну Кайдена. — Всё слишком сложно.

— Понятно, — он резко отвернулся обратно к доске. — Сложно.

— Роуэн, ну пожалуйста...

— Нормально всё, Спарк, — бросил он односложно, отсекая все мои дальнейшие попытки оправдаться. — Давай заниматься. Брон сейчас будет спрашивать теорию преломления.

Остаток лекции прошел в мучительной тишине. Каждый раз, когда я пыталась осторожно заговорить с ним, стоило профессору отвлечься, Роуэн либо глухо молчал, усердно делая вид, что конспектирует каждое слово, либо отвечал короткими, холодными да, нет или не знаю. Мой друг, который еще вчера готов был идти ради меня на войну с ректоратом, закрылся непроницаемой стеной. И самое паршивое заключалось в том, что я не могла его винить.

Когда прозвенел звонок, Роуэн первым подхватил сумку и пулей вылетел из аудитории, даже не попрощавшись.

— Дай ему время, Эли, — тихо сказала Мей, тронув меня за плечо. — У него гордость задета. А сплетни это временно.

Следующей по расписанию стояла Медитация. Этот предмет вели у всех первокурсников, чтобы научить нас восстанавливать резерв и концентрировать внимание, при этом часто меняя преподавателей, чтобы мы могли изучить разных подходы. Занятие проходило в просторном, слабо освещенном зале с мягкими коврами на полу. В этот раз урок вел сухенький маг разума, велел нам рассесться на безопасном расстоянии друг от друга, закрыть глаза и попытаться услышать биение собственного магического ядра.

Я послушно скрестила ноги, положила руки на колени и выдохнула.

Постепенно гул чужих мыслей и шорох мантий в зале начали отдаляться. Я потянулась внутрь себя, к теплому, уютному зеленому свечению своей магии Жизни. После утреннего выброса мой резерв был немного истощен, но всё еще пульсировал спокойной, ровной силой. Я почти расслабилась, позволяя этому теплу окутать меня...

И тут это случилось.

Вместо того чтобы нащупать собственное ядро, мое сознание вдруг скользнуло в сторону. Невидимая нить, связавшая нас с Кайденом мягко, но настойчиво потянула меня за собой.

Это не было похоже на грубый взлом или агрессивную атаку в подземелье. Скорее, я случайно приоткрыла дверь, которую мы оба забыли запереть.

Перед закрытыми глазами легкой дымкой рассеялся зал медитации. Я почувствовала тонкий запах пергамента, чернил и неизменной горькой полыни. Моему мысленному взору предстала личная библиотека наставника в Северной башне.

Кайден сидел за массивным дубовым столом. От утренней изможденности и бледности не осталось и следа - мой отвар и несколько часов покоя явно сделали свое дело. Он был одет в свежую белоснежную рубашку, рукава которой были аккуратно закатаны до локтей. Кожа на его левой руке казалась абсолютно чистой - пугающие черные трещины либо спрятались под идеальной иллюзией, либо действительно отступили в глубокую ремиссию. От этого зрелища мне стало невыразимо легко на душе.

Перед ним лежал огромный, ветхий фолиант в кожаном переплете. Длинные пальцы магистра медленно, вдумчиво скользили по пожелтевшим страницам, испещренным сложными руническими схемами и текстами на древнем языке. В его профиле, освещенном мягким, ровным светом магической сферы, сейчас не было ни жестокости, ни ледяного высокомерия. Только абсолютная, глубокая сосредоточенность ученого.

Я завороженно наблюдала за тем, как он хмурится, вчитываясь в строчки, как делает короткие, резкие пометки пером на отдельном листе пергамента, выписывая какие-то формулы. В этом было что-то невероятно личное - подсматривать за самым грозным магом Академии в минуты его тихого, рутинного покоя, когда ему не нужно было ни от кого защищаться или носить маску тирана.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как по натянутой нити связи от меня к нему течет теплая, спокойная волна.

И вдруг его рука с пером замерла над бумагой.

Кайден медленно поднял голову от книги. Его голубые глаза, казалось, посмотрели сквозь пространство, сквозь толстые каменные стены Академии, прямо мне в душу. На красивых губах медленно расцвела знакомая, чуть насмешливая полуулыбка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Подглядывать нехорошо, Спарк, — прозвучал в моей голове его низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой. От этого мысленного шепота меня бросило в жар. — Возвращайся к своим потокам. Иначе преподаватель решит, что ты уснула.

Я судорожно вдохнула и распахнула глаза, выныривая из видения так резко, словно вынырнула из глубокой воды.

Зал медитации был на месте. Преподаватель всё так же монотонно вещал о ритмах дыхания, бродя между рядами, а студенты, включая Мей, мирно сидели с закрытыми глазами.

Я прижала горячие ладони к пылающим щекам, чувствуя, как сердце отбивает бешеный, радостный ритм о ребра.