Следом ударила тревога. Липкий, удушающий страх. Это было воспоминание о сегодняшнем утре - его животный ужас от того, что Инквизиция могла увидеть меня, коснуться меня, уничтожить меня за связь с ним. Для меня стало удивлением, что он боялся за меня.

И, наконец, сквозь эту горечь и страх прорвалось то, что он сдерживал сильнее всего. Страсть. Темная, первобытная, сжигающая всё на своем пути жажда. Я буквально кожей ощутила вспышку того момента, когда я лежала на нем в спальне. Как горело его тело под моими руками. Как сильно он хотел тогда впиться в мои губы и никуда не отпускать.

Это было слишком. Эти эмоции принадлежали ему, но они ревели в моей крови, смешиваясь с моим собственным, ответным, пугающим притяжением. Воздух в лаборатории раскалился так, что стало тяжело дышать.

Грохот опрокинутого стула вырвал меня из оцепенения.

Кайден больше не сидел за своим столом. Его глаза, сейчас абсолютно черные, затопленные расширенными зрачками, смотрели только на меня.

Он пересек лабораторию в три огромных, хищных шага. В его движениях больше не было аристократической сдержанности.

— Н-наставник... — выдохнула я, отступая на шаг, но спина мгновенно уперлась в край тяжелого стола.

Он не ответил. Налетел на меня, как ураган, его руки жестко легли на столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку из собственного тела и дерева. Он навис надо мной, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь вздымалась, едва не касаясь моей.

— Что. Ты. Наварила. — хрипло, с трудом выдавливая каждое слово, прорычал он.

Его лицо было в непозволительной близости от моего. Я видела каждую темную ресничку, чувствовала жар его кожи. Аромат испорченного зелья кружил голову, но еще сильнее её кружил коктейль из наших общих, вышедших из-под контроля чувств.

— Я... я потеряла фокус, — прошептала я. Мой голос дрожал, а сердце билось где-то слишком высоко. Я хотела оттолкнуть его, хотела сказать, что нам нужно проветрить помещение, но мои руки, будто живущие собственной жизнью, скользнули вверх и легли на его напряженную грудь, сжимая плотную ткань камзола.

Я тоже еле сдерживалась. Меня тянуло к нему с такой непреодолимой силой, словно гравитация внезапно изменила свой вектор, и теперь центром притяжения стал этот изломанный, пугающий мужчина.

— Ты сведешь меня с ума, Спарк, — выдохнул он мне прямо в губы. Его правая рука оторвалась от стола, пальцы зарылись в мои волосы на затылке, жестко фиксируя мою голову, не давая даже шанса отстраниться. — Выжжешь дотла...

Его взгляд, полный темного, отчаянного голода, скользнул с моих глаз на мои губы. Он боролся с наваждением, боролся из последних сил, сцепив челюсти так, что на скулах заходили желваки, но связь, усиленная проклятым зельем, неумолимо тянула нас друг к другу, стирая все границы между наставником и ученицей.

Кайден глухо, отчаянно зарычал и впился в мои губы. Это не было нежным или осторожным прикосновением - это был дикий, сжигающий всё на своем пути поцелуй человека, который слишком долго умирал от жажды. Его губы были требовательными, горячими, с привкусом горькой полыни.

Весь мой мир сузился до его рук, сжимающих меня, до его сбитого дыхания и этого неистового напора. Я даже не подумала сопротивляться. Забыв про лабораторию, про разницу в статусе, про всё на свете, я ответила ему, судорожно выдыхая и путаясь пальцами в его белоснежных волосах. Мое тело словно расплавилось, подаваясь навстречу, прижимаясь еще ближе.

Но наша магия, в отличие от нас, глаз не закрывала.

В момент наивысшего пика, когда здравый смысл окончательно капитулировал перед страстью, наши ауры столкнулись. Моя необузданная, вспыхнувшая от эмоций магия Жизни хлынула наружу золотисто-зеленым потоком, и тут же с размаху врезалась в его тяжелую, темную энергетику Бездны.

Произошел колоссальный магический резонанс.

Воздух в лаборатории затрещал, словно перед ударом молнии. Две полярные, невероятно мощные стихии сцепились в тесном пространстве, вызывая резкий скачок давления. И медный котел, в котором всё это время безумно кипело испорченное зелье концентрации, этого напряжения просто не выдержал.

Металл издал высокий, жалобный стон.

Кайден отреагировал с нечеловеческой скоростью. Боевые инстинкты магистра сработали быстрее мысли. Он резко разорвал поцелуй, его глаза расширились от осознания угрозы.

— Ложись! — рявкнул он.

В ту же долю секунды он сгреб меня в охапку, рывком сдергивая со стола, и швырнул на каменный пол. Кайден рухнул сверху, полностью закрывая меня своим телом и пряча мою голову под своими руками.

Оглушительный БАБАХ сотряс Северную башню.

Взрывная волна пронеслась над нами, раскидывая по лаборатории тяжелые ступки, свитки и осколки стекла. Куски разорванного медного котла со звоном отскочили от каменных стен. На спину Кайдена обрушился дождь из кипящего перламутрового варева. Он лишь глухо, сквозь стиснутые зубы, застонал, когда один из осколков чиркнул его по плечу, но не сдвинулся ни на миллиметр, пока всё не стихло.