Из трещин в плитах с хищным шорохом вырвался серо-зеленый окаменевающий мох. Его плети в мгновение ока оплели задние лапы твари и с тихим хрустом отвердели, превратившись в прочный, как гранит, панцирь. Мантикора взревела, дернулась вперед, пытаясь вырваться, но намертво прилипла к полу лабиринта.

— Пять секунд! — выдохнула я, чувствуя, как мох начинает трескаться под неимоверным напором монстра.

Но Роуэн уже был готов. Он взлетел на воздушной подушке и сделал резкий, скручивающий жест руками, словно сдавливая невидимый шар.

Вокруг уродливой, рычащей морды мантикоры воздух внезапно пошел рябью и исказился. Вакуумная сфера сомкнулась. Тварь распахнула пасть в беззвучном реве. Иллюзия, сотканная из плотной магии земли и стихии ветра, отчаянно нуждалась в потоках энергии, которые переносил воздух. Лишенная подпитки и кислорода, мантикора забилась в диких конвульсиях. Окаменевший мох разлетелся в пыль, но было уже поздно. Чудовище тяжело осело и с глухим хлопком рассыпалось горой мертвого, серого песка прямо у сапог Изи.

Водница медленно сползла по каменной стене, тяжело дыша. Её грудь судорожно вздымалась, а на бледных щеках горел лихорадочный румянец пережитого ужаса.

Я подошла ближе, чувствуя легкую слабость в коленях после использования энергозатратного мха, и протянула ей руку.

Девушка уставилась на мою ладонь так, словно это была ядовитая змея. Гордость аристократки отчаянно боролась в ней с пониманием того, что мы только что спасли её от позорного вылета в первые же минуты Турнира. Тишина между нами искрила от напряжения.

Наконец, она до хруста стиснула зубы, резко ухватилась за мою руку и рывком поднялась на ноги. Отряхивая пыль с идеального комбинезона своего факультета, она старалась не смотреть мне в глаза.

— Не думай, Спарк, что теперь мы подруги, — процедила она, нервно поправляя выбившуюся из сложной прически прядь. В её голосе всё еще дрожали панические нотки, которые она безуспешно пыталась скрыть за высокомерием. — Но... я твоя должница. А мой род всегда платит по счетам. Пока мы не выберемся из этого сектора лабиринта, я прикрываю вашу спину.

— Договорились, — сухо ответил Роуэн, вставая рядом со мной. Воздух вокруг его пальцев угрожающе завибрировал. — Но если попытаешься ударить в спину...

— Я не идиотка, Свифт, — огрызнулась Изи, вскидывая подбородок. В её руках уже формировались две острые, вращающиеся ледяные сферы. — Мы застряли здесь вместе. Идем. Кажется, стены снова приходят в движение.

Каменный лабиринт содрогнулся, подтверждая её слова. Механический скрежет нарастал, заглушая наше дыхание. Наш странный, вынужденный союз был заключен, и мы втроем, встав спина к спине, шагнули в открывшийся коридор, навстречу неизвестности.

Мы успели сделать всего несколько десятков шагов по извилистому, уходящему вниз коридору, когда арена нанесла свой следующий, самый коварный удар.

Я не услышала щелчка ловушки - только резкий, оглушительный скрежет над головой. Массивная каменная плита, усеянная сдерживающими рунами, рухнула с потолка прямо между мной и Роуэном, отсекая меня от напарника и водницы.

— Роуэн! — я бросилась к преграде, едва не отбив ладони о шершавый камень. — Роуэн, ты меня слышишь?!

Ответом мне была глухая, мертвая тишина. Плита была зачарована на поглощение звука. Я осталась совершенно одна в тупике, освещенном лишь тусклым, болезненно-желтым светом магических факелов.

И тут из вентиляционных решеток в полу начал сочиться туман. Он был густым, бледно-лиловым, с приторным, тошнотворным запахом гниющих лилий. Стоило мне сделать вдох, как голова невыносимо закружилась, а зрение потеряло четкость.

«Зона ментального искажения», — лихорадочно всплыла в голове строчка из учебника. Высшая магия иллюзий, которая не бьет по телу, а вытаскивает наружу твои самые глубокие, самые темные страхи, заставляя психику сломаться и выжечь собственный магический резерв.

Я отшатнулась к стене, судорожно возводя в уме барьер из железного терновника.

Но туман оказался хитрее. Он не стал бить тараном. Он просочился сквозь шипы моей защиты мягко, как вода.

— Элиана...

Знакомый, хриплый голос заставил меня замереть. Сердце пропустило болезненный удар и сорвалось в бешеный галоп.

Из лилового марева прямо на меня вышагнула высокая, широкоплечая фигура. Это был Кайден. Но он выглядел так, что из моей груди вырвался сдавленный, полный ужаса всхлип.

Его белоснежные волосы слиплись от пота и крови. Строгая мантия была разорвана. Но самое страшное происходило с его телом: Скверна больше не сдерживалась. Черная, пульсирующая паутина Бездны расползлась от его руки на грудь, впиваясь в шею и уродуя идеальные, аристократические черты лица. Его голубые глаза, обычно такие холодные и надменные, сейчас были залиты непроглядной, гниющей тьмой.

Он рухнул на колени прямо передо мной, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Оно... оно сожрало меня, ромашка, — прохрипел фантом Кайдена, и из уголков его губ потекла черная кровь. — Я не справился.