– Что значит не получится?! – взвыл епископ.

– У меня есть сомнения. – Кай покраснел. – Мне пока не все очевидно. Я должен довести расследование до конца.

– Ты что, совсем тупой? – Епископ дернул плечом, намереваясь ударить кулаком по столу, но рука ему не подчинилась. – Что тебе не очевидно?!

– Например, как и для чего в вашу подушку попало яблоко. Или где еще одно платье – по свидетельству стремянного, из семи небесновидных Юлфиных платьев он получил только пять.

– А ты мне начинаешь нравиться, пастырь. – Юлфа усмехнулась. – Правильные вопросы.

– …Я также не уверен, – продолжил Кай, – что причиной недуга является ведьмина порча, а не, скажем, нейротоксичный яд.

– Кстати, о яде, владыка… – робко вклинился староста. – Позавчера при обыске комнаты вашей жены…

– Она больше мне не жена!

– …при обыске опочивальни госпожи Юлфы я обнаружил вещество, похожее на яд.

Чен поставил на стол пузырек с серовато-зеленым порошком. Юлфа растянула в усмешке рот – так резко, что из трещины на губе показалась бусинка крови.

– О, похоже на мышьяк! – Кай с интересом схватил пузырек. – Почему ты мне сразу не показал его, Чен?

– Я считаю недопустимым показывать посторонним то, что обнаруживаю в доме, прежде чем находку, тем более столь важную, увидит хозяин дома.

Чен с тоской взглянул на епископа в ожидании похвалы. Похвалы не последовало.

– Получается, староста, эта женщина меня травила не только проклятым платьем, но еще и мышьяком – а ты это допустил!

– Это не мышьяк, идиоты! – Юлфа захохотала.

Кай открыл флакон и понюхал содержимое:

– Действительно не мышьяк. Совсем другой запах.

– Значит, это совсем другой яд, – заключил епископ. – Суть от этого не меняется.

Юлфа вдруг извернулась и, прежде чем стражники успели ей помешать, протянула связанные руки к столу, схватила со стола пузырек и принялась вытряхивать себе в рот содержимое.

– Немедленно остановите ее! – взревел Сванур. – Захотела себе легкой смерти, да, Юлфа? Не надейся избежать позора и казни!

Охранявшие Юлфу стражники – простые крестьяне из местных, явно боявшиеся и яда, и колдовства, – без особого энтузиазма принялись отнимать пузырек. Когда он наконец был изъят, порошка там оставалось на донышке.

Юлфа снова захохотала, истерично подвизгивая. Умирать она явно не собиралась. Охранники принялись осенять себя яблочными кругами. Староста к ним присоединился и попеременно перекруживал то себя, то епископа, который не мог справиться сам.

– Это цетрария… плодовитая… – давясь смехом, сказала Юлфа. – Спросите у доктора!.. Я двадцать лет ее принимаю, чтобы зачать…

– Как мы видим, вещество совершенно не эффективно – ни как яд, ни как лекарство против бесплодия. – Кай закрыл пузырек. – Я хотел бы задать вам «правильные вопросы», госпожа Юлфа.

– Какой смысл задавать ей вопросы здесь? – возмутился Сванур. – Хочешь, чтобы она призналась, – веди ее в пыточную!

– Я предпочитаю обходиться без пыток, владыка.

– Слабонервный? – усмехнулся епископ. – Не выносишь вид крови? Или когда кричат?

– Нет, я просто не верю в эффективность этого метода.

– Что за бред?! Ты что, пастырь, совсем дурак? Эти твари признаются только под пытками!

– В том, чего они, возможно, не совершали.

– Вот за что мне эти муки, Господь мой Джи? – Епископ дернул плечом, на секунду снова забыв, что перекружить себя рукой он не может. – За какие грехи ты дал мне тупого и бестолкового старосту, которому я доверился и который уговорил меня пригласить сюда тупого и бестолкового диакона и сделать его игуменом!

– Если б Чен не уговорил вас меня призвать, вы бы просто остались в своей постели и сегодня наверняка бы уже были мертвы. Наша с Ченом тупость, владыка, спасла вам жизнь.

– Это я спасла ему жизнь! – заявила вдруг Юлфа. – Если бы не я, Сванур умер бы до того, как ты явился к нам, пастырь.

– Что за бред ты несешь?! – Сванур так удивился, что машинально отвернулся от зеркала и посмотрел ей в лицо.

– Неблагодарный! – Юлфа взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что вид у нее гневный и гордый, но увидела жалкую увядшую тетку, залившуюся слезами. – Я вложила тебе в подушку мой дар любви – Священное яблоко, чтобы оно тебя исцеляло! Ибо нет сильнее средства против ведьминой порчи, чем живой священный плод, преподнесенный с любовью!

– Где вы взяли плод? – спросил Кай. – Из церковной оранжереи, не так ли?

Юлфа молча кивнула.

– Наша яблоня дала плод? – вытаращился Сванур. – Почему я об этом не знал?!

– Потому что в день, когда садовник хотел вам торжественно его показать, вы как раз слегли, и Юлфа пришла одна. И украла яблоко.

– Я сделала это ради спасения жизни Сванура.

– Но ведь яблоня и так принадлежит епископу Свануру. Для чего красть плод, если можно его просто взять? И зачем «преподносить» его тайно?