Света сидела на полу, прислонившись к коленям Коли. Лицо бледное в полумраке, глаза закрыты — она не спала, а отгородилась от всего, как умела только она. Коля время от времени касался её волос — едва заметно, невесомо, будто проверял, что она ещё здесь, ещё рядом.

Сергей стоял у окна, глядя на темнеющую улицу. Широкая спина была напряжена, плечи чуть сведены — он будто прислушивался к чему-то за стеклом.

Ваня сидел на подоконнике. Впервые за весь вечер — серьёзный, даже мрачный, без тени обычной улыбки. Он смотрел на Свету и Колю, и выражение у него на лице было странное — не поймёшь, то ли беспокойство, то ли что-то другое.

— Слушай, Коль, — нарушил он тишину, и голос прозвучал неожиданно громко в тихой комнате, — а Светка всё по лесу одна гуляет? Ты бы с ней ходил. Сейчас не время.

Все повернули головы — даже Дима оторвал взгляд от своего стакана. Тон вопроса был дружеским, обеспокоенным, но что-то в нём заставило Свету открыть глаза и выпрямиться.

— Я не одна хожу, — ответила она, глядя на Ваню. — И я осторожная.

— Все так думают, — пожал плечами Ваня. — Зина тоже была осторожной. И Ольга. И Маша.

При звуке этих имён по комнате будто прошёл сквозняк — Мила перестала греметь посудой, Сергей отвернулся от окна, Дима сжал подлокотники кресла так, что побелели пальцы.

Коля накрыл ладонью руку Светы — коротко, по-хозяйски.

— Я буду ходить с ней, — сказал он, и в этих пяти словах слышалось больше, чем обещание провожать на прогулках.

Света подняла глаза и слабо улыбнулась ему — едва заметно, краешком губ.

— Правильно, — кивнул Сергей, отходя от окна.

Мила вернулась из кухни с подносом, на котором дымились чашки с чаем, и начала раздавать — Диме первому, потом Свете и Коле, затем остальным. Пальцы у неё больше не дрожали — руки двигались уверенно, будто в этом простом деле она нашла опору.

— Светик, тебе с лимоном, — сказала Мила, протягивая чашку. — Как ты любишь.

Света благодарно кивнула, принимая чай.

Ваня взял свою чашку, отпил глоток и небрежно спросил:

— Света, а по какой тропе вы ходите? Там же развилка у ручья, северная и южная.

Света подняла глаза, слегка удивлённая.

— По северной, там меньше крапивы, — ответила она после секундной паузы. — А тебе зачем?

— Да так, — Ваня пожал плечами. — Наташка что-то про грибы говорила, я хотел посоветовать, где лучше.

Света кивнула и вернулась к чаю, но взгляд Коли задержался на Ване дольше обычного. Не враждебно — настороженно, будто он только что заметил что-то, чего раньше не замечал.

Ваня встретил этот взгляд с привычной полуулыбкой и чуть приподнял бровь. Коля отвернулся, но ладонь на руке Светы сжалась крепче.

Вопрос о тропах повис в воздухе. Остальные не обратили внимания, только Коля и Ваня продолжали переглядываться через комнату — коротко, будто переговариваясь вполголоса.

Сергей достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, покрутил между пальцами, но закуривать не стал.

— Мы должны быть внимательнее, — сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому. — К тому, что происходит вокруг. К людям. Даже к тем, кого, как нам кажется, мы знаем.

Посмотрел на сигарету, затем решительно вернул в пачку.

— Потому что убийца, — продолжил Сергей, и голос его звучал твёрдо, почти жёстко, — среди нас. Может быть, ближе, чем мы думаем.

Сосны раскачивались на лёгком ветру, рассеивая солнечные лучи на тысячи мелких осколков, падающих на хвойную подстилку пёстрой мозаикой. Света шла по узкой тропинке, чувствуя, как игольник хрустит под ногами — звук такой знакомый, что она могла бы узнать его даже во сне. Здесь, вдали от нервной суеты городских улиц и настороженных взглядов соседей, можно было хотя бы ненадолго забыть, что Сегадайск перестал быть безопасным местом. Её спутник шёл чуть позади, иногда останавливаясь, чтобы поднять приглянувшуюся шишку или рассмотреть затейливый узор на коре старой сосны.

— Смотри, — он протянул ей находку — сосновую шишку красивой удлинённой формы, ещё зелёную и плотно закрытую. — Она как… как маленький домик. Для кого-то очень маленького.

Света взяла шишку, невольно улыбнувшись. Его сравнения были неожиданными, но точными. Её пальцы ощутили липкую смолу, тут же наполнившую воздух терпким ароматом — запахом, который для неё всегда означал покой.

— Красивая, — согласилась она, возвращая шишку. — Как лесной фонарик.

Она любила эти прогулки — тишину, нарушаемую только шелестом веток и пением птиц, запах хвои, солнце, просеянное сквозь кроны. Особенно сейчас, когда город за их спинами пропитался страхом и подозрениями.

— Ты опять принесла его? — спросил он, кивнув на фотоаппарат, болтающийся у неё на шее. Старенький «Зенит» — раритет в эпоху цифровых камер и смартфонов, но Света не хотела с ним расставаться.

— Конечно, — она провела ладонью по камере. — Сегодня хороший свет. Хочу поснимать у ручья, там сейчас должны цвести дикие ирисы.