Новый звонок в дверь прорезал тишину. Ваня поднялся и отпер замок. На пороге стояла Мила — с опухшим от слёз лицом, с тёмными кругами под глазами от бессонной ночи. В руках — кастрюля, над которой вился пар, за спиной — Сергей с пакетами продуктов и бутылкой водки под мышкой.
— Дима, солнышко, — выдохнула Мила, переступая порог, и голос её дрожал, готовый вот-вот оборваться. — Я тут супчик сварила. Куриный, с вермишелью. Твой любимый.
Поставила кастрюлю и тут же принялась суетиться — открывала шкафчики, доставала тарелки, расставляла на столе, протирала полки. Руки у неё дрожали, но не останавливались — движение спасало от мыслей, от того, что стояло за ними.
— Поешь, пожалуйста, — Мила поставила перед Димой тарелку с супом, от которого поднимался пар. — Надо поесть. Хоть немного.
Дима смотрел на тарелку без интереса, без голода — как на вещь, назначение которой он забыл.
Мила продолжала переставлять вещи с места на место — трогала занавески, которые не нуждались в поправке, выравнивала журналы, которые никто не сдвигал. Слёзы текли по её щекам, но она не замечала их, автоматически вытирая тыльной стороной ладони, только когда они мешали видеть.
Сергей тем временем сразу взялся за дело. Достал телефон и начал звонить, выйдя на кухню, чтобы не мешать. Голос доносился оттуда — твёрдый, привыкший распоряжаться.
— Да, в морге сказали, что тело можно забирать завтра… Нет, панихида будет в центральном зале… Да, я договорился насчёт автобуса… Нет, Дима пока не в состоянии этим заниматься…
Вернулся в комнату, убирая телефон в карман. Расправил плечи, чуть приподнял подбородок — так стоят люди, когда решили за всех. Открыл бутылку водки, разлил по стаканам, которые Мила уже успела расставить.
— Так, все слушайте меня, — сказал Сергей, оглядывая собравшихся. — Сейчас мы все выпьем за Машу. Помянем. А потом будем решать, что делать дальше.
Сергей протянул стакан Диме — тот механически взял, не глядя. Остальные тоже взяли, все, кроме Милы, которая просто смотрела на свой и не могла прикоснуться.
— За Машу, — сказал Сергей, поднимая стакан. — Пусть земля ей будет пухом.
Выпили — кто залпом, как Дима, кто маленькими глотками, как Света. Мила поставила стакан обратно, не пригубив. Ваня закашлялся — водка обожгла горло, непривычное к крепкому.
— Нам нужно держаться вместе, — Сергей обвёл взглядом комнату. — Все вместе. Как всегда. Особенно сейчас.
Подошёл к Диме, присел перед ним на корточки, положил ладони ему на колени — просто и тесно, как между братьями.
— Дима, послушай меня, — голос стал тише, но от этого только тяжелее. — Мы найдём его. Эту тварь. Я тебе клянусь.
Впервые за всё время Дима поднял глаза и посмотрел прямо на Сергея. В этом взгляде не было ни надежды, ни благодарности — только горе и что-то ещё, тёмное, страшное, что рвалось наружу.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Дима, и голос его звучал так тихо, что все в комнате подались вперёд.
Сергей на секунду замешкался, потом покачал головой.
— Нет. Пока нет. Но узнаем. Протасов работает. И этот, что приехал из области, тоже.
— Я убью его, — произнёс Дима без надрыва, спокойно, будто сообщал о решении сходить в магазин. — Когда узнаем, кто это. Я его убью.
Ваня нервно усмехнулся, но тут же оборвал себя. Коля затянулся очередной сигаретой. Света сжала Димино запястье крепче. Мила всхлипнула, зажав рот ладонью. Сергей просто кивнул — принял как должное.
— Мы все должны быть рядом друг с другом, — сказал он, поднимаясь. — Особенно женщины. Никаких одиночных прогулок, никаких поздних возвращений. Мы, мужики, по очереди будем всех провожать — я уже составил график. И ты, Дима, тоже. Это поможет тебе… не думать слишком много.
Дима не ответил, снова уйдя в себя. Сергей сжал его локоть и отошёл к окну, выглянул на улицу.
Сегадайск менялся на глазах. Женщины больше не ходили поодиночке — всегда по двое, по трое, озираясь по сторонам. Мужчины встречали жён с работы, держа за руку крепче обычного. Матери провожали дочерей до самых дверей школы и встречали у порога. В магазинах, в очередях, на набережной — повсюду шёпотом передавали слухи, домыслы, страхи.
Под окном прошёл Антон — журналист из областной газеты, с блокнотом и диктофоном наготове. Он ловил эти шёпотки, записывал, собирал. Для него чужая беда была материалом, шансом выбиться за пределы маленького приморского городка. «Маньяк в курортном раю!» — Сергей почти видел этот заголовок, набранный жирным шрифтом на первой полосе.
— Выродок, — процедил Сергей сквозь зубы, глядя вниз. Потом отвернулся, снова оглядел комнату.
Мила расставляла нетронутую еду. Коля и Света сидели рядом, просто были — как умеют только очень близкие люди. Ваня нервно постукивал пальцами по колену. А Дима смотрел на фотографию на стене, и глаза у него были сухими и страшными.
Сергей вернулся, обнял друга — крепко, по-мужски, без слов. Просто держал, пока Дима не обмяк и не уронил голову ему на грудь.