Кира улыбнулась.

— Тогда просто живи этот вечер.

Ровно в двадцать ноль-ноль я вышла из здания агентства — и увидела его сразу.

Роман стоял у машины, засунув руки в карманы тёмного пальто. Под фонарным светом он выглядел даже опаснее, чем днём. Слишком собранный. Слишком спокойный. Слишком мужской в этой своей неподвижности.

Когда он заметил меня, его взгляд изменился. Не кардинально, не театрально. Но достаточно, чтобы у меня внизу живота стянулось что-то тёплое и тревожное.

Он подошёл.

— Добрый вечер, Лада.

— Добрый.

— Вы пришли.

— Пока да.

— Уже неплохо.

— А где блондинка?

Он коротко усмехнулся.

— Сегодня? Далеко.

— То есть она всё-таки существует.

— Существует, — кивнул он. — Но вам не о чем беспокоиться.

Это, конечно, совершенно не помогло.

Он открыл передо мной дверь машины. Я села, сохраняя достоинство, насколько это вообще возможно, когда внутри у тебя всё слегка вибрирует от чужого присутствия.

В машине пахло чистотой, холодным вечером и им. Снова этим его невозможным, сухо-пряным запахом. Я пристегнулась, глядя прямо перед собой, и услышала, как он обошёл капот и сел за руль.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Ужинать.

— Это слишком размыто.

— В тихое место. Без толпы. Без анимации. Как вы уже поняли, я последовательный.

— Надеюсь, без внезапных женщин.

— Надеюсь, без бывших в телефоне.

Я повернула голову.

— Это был удар ниже пояса.

— Вы первая начали.

— Потому что вы загадочный.

— Нет. Потому что вы нервничаете.

— Я не нервничаю.

— У вас сжаты пальцы на сумке.

Я тут же отпустила ручку.

Он улыбнулся. Очень слабо. Но я увидела.

— Это почти нечестно, — пробормотала я.

— Что именно?

— Что вы всё замечаете.

— Привыкайте.

— Смелое заявление для первого ужина.

— А вы уже допускаете второй?

Я открыла рот — и тут же закрыла. Он снова это сделал. Поддел так, что ответишь резко — проиграешь, промолчишь — тоже.

— Вы специально? — спросила я.

— Да.

— Зачем?

— Потому что мне нравится, как вы смотрите, когда злитесь.

Я отвернулась к окну. На улице текли огни, мокрые витрины, тёмные силуэты прохожих. Всё это внезапно стало слишком далёким и плоским по сравнению с тем, что происходило в этой машине.

Ресторан оказался небольшим, дорогим и очень тихим. Никакой показной роскоши, никаких золотых люстр. Тёплый свет, дерево, темнота за окнами, музыка почти на уровне дыхания. Место, куда приводят либо тех, на кого хотят произвести впечатление, либо тех, кто и без того слишком важен, чтобы шуметь.

Когда нам подали меню, я поняла, что действительно голодна. Не только физически. За последние двое суток я жила на кофе, нервах и постоянном внутреннем напряжении.

— Выберите сами, — сказал он.

— Почему?

— Хочу посмотреть, что вы любите.

— Это опасный путь.

— Почему?

— По еде можно узнать о человеке больше, чем хотелось бы.

— Отлично. Значит, выберу этот способ.

— А если я люблю картошку фри и хаос?

— Тогда мне будет ещё интереснее.

Я изучала меню, а он — меня. Я чувствовала это почти физически.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Тогда берём морского окуня, тёплый салат, пасту с трюфелем и… если вы не начнёте закатывать глаза, десерт в конце.

— Я похож на человека, который запрещает десерт?

— Вы похожи на человека, который не любит лишнее.

— А вы?

— А я люблю то, от чего становится легче жить.

— Это хорошая позиция.

— Особенно после бывших.

— Вы часто будете его вспоминать?

Я подняла взгляд.

— Ревнуете?

— Уточняю масштаб разрушений.

И снова — как ему удаётся говорить это с таким лицом, будто он обсуждает курс валют?

Мы заказали еду и вино. Я отказалась от крепкого, он не настаивал. И это тоже почему-то подкупало: рядом с ним не приходилось отбиваться от банальностей.

Разговор сначала шёл осторожно. Работа, путешествия, города, отели, нелепые туристические истории. Я рассказала, как однажды отправила семейную пару в Верону, а они через сутки вернулись в номер поругавшимися из-за того, что оба считали себя Джульеттой. Он впервые засмеялся по-настоящему — коротко, низко, с тем самым хрипловатым звуком, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— А вы? — спросила я. — Чем занимаетесь, кроме того, что пугаете людей в холлах?

— Строю.

— Что именно?

— Проекты. Объекты. Иногда людей. Но это реже.

— Последнее особенно обнадёживает.

— Не бойтесь. Вас я пока не строю.