Кира медленно выпрямилась.

— Так. А теперь без обмороков и театральных пауз. Это тот, который «по работе»?

— Тот самый.

— И у которого якобы есть женщина?

— Не якобы. Блондинка пришла к нему так, будто знает, где у него стоит запасной кислород.

— И это, конечно, уже семейная жизнь по твоей классификации?

— Кира, я не идиотка.

— Нет. Ты хуже. Ты женщина, которая придумала лишнее за сорок секунд и уже успела на это обидеться.

— Я не обиделась.

— У тебя ноздри дрогнули.

Я прикрыла глаза и опёрлась ладонями о стол.

— Он мог бы хотя бы сразу сказать, что несвободен.

— А он несвободен?

— Не знаю.

— Тогда какого чёрта ты уже строишь траурную арку над вашей неслучившейся драмой?

— Потому что не хочу снова вляпаться.

Кира смягчилась мгновенно. Подошла ближе, опёрлась бедром о край стола и заговорила уже без насмешки:

— Лад, ты не выходишь за него замуж. Он зовёт тебя на ужин. Один. Ужин. Максимум, что тебе грозит, — хороший вечер. Ну или плохой, зато с десертом.

Я посмотрела на неё исподлобья.

— А если он из тех, кто сегодня смотрит, как будто хочет в душу, а завтра исчезает?

— Тогда ты скажешь ему спасибо за еду и отправишь в архив мужской несостоятельности. Но не беги от человека только потому, что тебя к нему потянуло.

— Сильная ты, конечно, поддержка.

— Я блестящая поддержка. И если ты сейчас не ответишь, я заберу у тебя телефон и отвечу сама.

Я выхватила смартфон из её рук ещё до того, как она успела к нему прикоснуться.

Сообщение светилось на экране, будто издевалось.

Сегодня в 20:00 у вас будет время поужинать со мной?

Простой вопрос. Без нажима. Без требования. Без самодовольного «я знаю, что вы согласитесь». И это тоже действовало на нервы.

Я напечатала:

Зависит от того, перестанете ли вы говорить загадками.

Ответ пришёл почти сразу.

Постараюсь.

Я моргнула.

Это не ответ.

Тогда отвечу прямо: хочу провести с вами вечер.

Сердце ухнуло вниз.

Кира, конечно, снова читала через моё плечо.

— Всё, — торжественно прошептала она. — Я уже люблю этого мужика.

— Не смей.

— Почему? Он пока не сделал ничего тупого.

— Ключевое слово — пока.

Секунда. Две. Я заставила себя выдохнуть и напечатала:

Хорошо. В 20:00. Но у меня есть условие.

Слушаю.

Без загадочных блондинок, которые входят без стука.

Пауза длилась дольше обычного.

Потом пришло:

Справедливо. Без них.

Я всё равно не успокоилась. Но отказать уже не могла.

— Ну? — с жадным блеском в глазах спросила Кира.

— Я согласилась.

Она вскинула руки так, будто лично спасла мою личную жизнь от вымирания.

— Так, отлично. Значит, после работы никуда не исчезаешь. Я приведу тебя в человеческий вид.

— Спасибо, конечно, но я и так в человеческом виде.

— Нет. Ты сейчас в виде женщины, которая готовится к допросу, а не к ужину.

— Возможно, это и будет допрос.

— Тем более нужен хороший лифчик.

Я застонала и спрятала лицо в ладонях.

К шести вечера я уже ненавидела себя за то, что согласилась. Не потому что передумала. Хуже. Потому что всё это время я думала о нём.

О том, как он стоял в том холле. Как молчал. Как смотрел. Как сказал: «Вы ничего не мешаете». Как написал потом без суеты, без попытки продавить. И о той блондинке, конечно. Потому что женская психика — механизм гениальный и беспощадный: если можно испортить себе настроение одним эпизодом, она сделает это с полной самоотдачей.

Кира, напротив, подошла к процессу как визажист перед красной дорожкой.

— Слушай меня внимательно, — сказала она, усаживая меня на стул в подсобке и распахивая свою косметичку-убийцу. — Мы не будем делать из тебя роковую женщину. Во-первых, он и так уже понял, что ты красивая. Во-вторых, если ты начнёшь изображать роковую женщину, сама же первая психанёшь. Поэтому делаем версию «я вообще не старалась, но попробуй не задохнуться».

— Какой ужас.

— Молчи. Подними подбородок.

Через полчаса я смотрела на себя в зеркало и вынуждена была признать: Кира знает своё дело. Лёгкий макияж, чуть выразительнее глаза, волосы уложены мягче обычного, тёмно-синяя блузка, чёрные брюки с высокой талией, серьги, которые я обычно берегла на «особый случай».

— Вот, — удовлетворённо выдохнула Кира. — Теперь ты выглядишь как женщина, которая умеет сказать «нет», но иногда из жалости говорит «да».

— Ты сейчас очень странно меня поддерживаешь.

— Иди уже. И не забудь: если он окажется идиотом, ты присылаешь мне пустое сообщение, и я тебе звоню с легендой про срочную аварию.

— А если он не идиот?