— Простите, но если вы пришли оценить, насколько я гожусь вашему сыну, то вы опоздали. Мы с ним взрослые люди. И решать, кто кого куда тянет, будем сами.

Она смотрела на меня несколько секунд.

— Он вам дорог?

— Да.

Слишком быстро. Но я не взяла слова обратно.

— И вы готовы выдержать его характер?

— Не знаю. Но я точно не готова обсуждать это с вами как на собеседовании.

В этот момент в кармане у меня завибрировал телефон.

Разумеется.

Роман.

Я посмотрела на экран. Потом на его мать.

— Вы можете ответить, — сказала она.

— Спасибо.

Я приняла вызов.

— Да?

— Ты где? — Его голос был напряжённым.

— На работе.

— С кем?

Я едва не усмехнулась.

— С твоей матерью.

На той стороне повисла такая пауза, что я почти услышала, как у него внутри что-то щёлкнуло.

— Я еду.

— Не надо.

— Лада.

— Роман, я сказала — не надо. Мы разговариваем.

— Я всё равно приеду.

— Тогда я обижусь.

Новая пауза.

Потом очень тихо:

— Хорошо. Но как только она уйдёт, ты мне позвонишь.

— Договорились.

Я отключилась и подняла взгляд на Инессу Ветрову.

Она смотрела на меня уже иначе.

Не теплее. Но внимательнее.

— Он всё-таки на вашей стороне, — сказала она.

— А вы сомневались?

— Я надеялась, что он пока ещё на своей.

Я устало улыбнулась.

— С этим вы уже опоздали.

И, кажется, именно тогда она впервые увидела во мне не помеху, а проблему для собственного сына такого же масштаба, как он сам.

Лада.

После ухода Инессы Ветровой я ещё минут пять сидела в переговорной и тупо смотрела на дверь. Как будто она могла вернуться и сообщить, что всё это был тест на профпригодность к нервным перегрузкам. Хотя, если честно, примерно так и было.

— Ты жива? — донеслось из-за стекла.

Кира просунулась в комнату с лицом человека, который или принесёт валерьянку, или откроет шампанское.

— Пока да.

— Ну?

Я медленно поднялась со стула и вышла в общий зал.

— Ну… у твоего Романа мать как генеральный прокурор в шёлковом пальто.

Кира шумно втянула воздух.

— Господи. Она красивая?

— К сожалению.

— Это всегда ухудшает дело.

— Очень.

Мы закрыли офис молча. Я была выжата до предела. Работа, аудит, разговор с Романом, потом — его мать. Всё это за сутки. Мой организм, кажется, уже давно требовал санитарный день без мужчин, родственников и корпоративных рисков.

Телефон завибрировал, как только я вышла из здания.

Роман:

Я внизу.

Я закрыла глаза.

— Да кто бы сомневался, — выдохнула вслух.

— Он приехал? — мгновенно спросила Кира.

— Да.

— Ну всё. Иди. И если будет плохо — моргни два раза. Я вызову спецназ.

— Лучше психиатра.

Машина стояла через дорогу. Он вышел, как только увидел меня, и в два шага оказался рядом. Не обнял. Не поцеловал. Только остановился слишком близко и жёстко спросил:

— Как ты?

И в этот момент я вдруг поняла, что именно это и было нужно услышать.

Не «что она сказала». Не «какого чёрта она туда поехала». Не «почему ты мне не позвонила сразу».

А просто — как ты.

— Устала, — ответила честно.

— Поехали.

— Куда?

— К тебе. Или ко мне. Куда скажешь. Но ты сейчас не останешься одна.

Я посмотрела на него и впервые за весь день позволила себе расслабить плечи.

— Ко мне.

Дорога прошла почти в тишине. Он не расспрашивал сразу. Просто вёл машину так, будто моя усталость — это тоже маршрут, который нужно пройти без лишних рывков. И я была ему за это благодарна сильнее, чем хотела бы признавать.

Дома он сам снял с меня пальто, провёл в кухню, поставил чайник и только потом повернулся.

— Теперь рассказывай.

Я села за стол и медленно пересказала всё. Без истерики. Почти сухо. Про её тон. Про вопросы. Про то, как она пыталась понять, кто я для него. И про то, как в какой-то момент я сама признала, что ты мне дорог.

Он стоял у столешницы, опираясь ладонями о край, и слушал с тем выражением лица, которое мне совсем не нравилось. Слишком спокойным. Холодным. Собранным.

— Она не должна была туда ехать, — сказал он наконец.

— Она уже съездила.

— Я с ней поговорю.

— Только не начинай с порога защищать меня как трофей. Я не для этого тебе всё рассказала.

Он медленно перевёл взгляд на меня.

— А для чего?

— Чтобы ты знал. И чтобы мы оба не делали вид, будто вокруг нас ничего не происходит.

Он подошёл ближе. Остановился напротив стола.

— Я не делаю вид.