Роман опёрся ладонями о спинку стула.

— Когда я пришёл в агентство, я уже знал, через какой блок идёт бронь. Но не знал, кто будет ею заниматься лично.

— И когда узнал?

— Когда увидел тебя.

Я отвела взгляд.

Плохое начало для защиты.

— Дальше?

— Дальше всё пошло не так, как я привык. Я должен был сказать сразу. Но не сказал по двум причинам. Первая — да, я не хотел, чтобы ты почувствовала давление статуса. Вторая… — он замолчал на секунду. — Вторая менее красивая. Мне понравилось, что рядом с тобой я просто мужчина, а не структура, не фамилия и не человек, от которого всем что-то нужно.

Это ударило под дых. Не потому что фраза была красивой. Потому что слишком правдивой.

— И ты решил продлить этот комфорт, пожертвовав моей информированностью.

— Да, — ответил он без попытки смягчить. — Именно так.

Я медленно выдохнула.

— Хоть не врёшь.

— Смысла нет. С тобой — особенно.

— Роман, — я повернулась к нему, — ты не дал мне выбрать контекст. Понимаешь? Не в том дело, что ты «кто-то большой». Дело в том, что это влияет на картину. На то, как всё началось. На то, как я должна была воспринимать многие твои действия.

— Понимаю.

— Правда?

— Да.

Он выпрямился и подошёл на шаг ближе.

— Лада, я не считаю это мелочью. И не жду, что ты проглотишь это за пять минут. Но я хочу, чтобы ты знала главное: ни одна моя эмоция рядом с тобой не была рассчитанной. Ни тогда. Ни потом. Я не разыгрывал спектакль. Я действительно… — он запнулся, будто слово само по себе было тяжёлым. — слишком быстро в тебя вошёл. И сам не сразу понял, как глубоко.

Моё сердце отреагировало прежде, чем разум.

— Вот в этом твоя проблема, — тихо сказала я. — Ты всё решаешь сам. Даже то, когда у тебя чувства и в какой момент мне о них удобно узнать.

Он задержал на мне взгляд.

— Да. Это моя проблема.

— И что с ней делать?

— Если ты дашь шанс — учиться рядом с тобой говорить раньше.

Вот так просто.

Без красивой победной речи.

Без гарантий.

Без обещаний стать идеальным.

Только это честное: учиться.

Я опустилась на стул, потому что стоять стало трудно.

— Ты мне нравишься, — сказала я, глядя в стол. — Очень. Настолько, что это уже мешает здравому смыслу. И именно поэтому меня так разнесло. Если бы ты был мне просто симпатичен, я бы уже послала тебя к чёрту и забыла.

Он подошёл ближе.

— Я не хочу, чтобы ты меня забывала.

— Я тоже не хочу, — призналась я слишком тихо.

Между нами повисла пауза. Тяжёлая. Живая.

— Тогда не отталкивай меня за то, что я сделал неправильно, если видишь во мне то, что может быть правильно, — сказал он.

Господи.

Я закрыла глаза.

— Ты умеешь ужасно говорить.

— Только с тобой.

— Нет. Я серьёзно. Это всё очень нечестно. Ты стоишь тут, весь такой взрослый, мрачный, виноватый, и говоришь вещи, после которых я должна бы ещё сердиться, а мне вместо этого хочется тебя обнять.

— Так обними.

Я открыла глаза.

— Не наглей.

— Уже поздно.

Он протянул мне руку.

Не подошёл сам. Не влез. Просто оставил выбор.

И это, чёрт возьми, оказалось последней каплей.

Я встала и шагнула к нему сама.

Роман обнял меня сразу. Без паузы. Без облегчённого смеха. Так, будто держался всё это время именно на этом — на надежде, что я всё-таки позволю быть рядом.

— Я ещё не простила тебя до конца, — пробормотала я ему в грудь.

— Я знаю.

— И ты будешь это долго исправлять.

— С удовольствием.

— Самодовольный.

— Виноватый.

— Не похож.

Он чуть сильнее прижал меня к себе.

— Это потому что рядом с тобой мне проще идти вперёд, чем стоять и каяться.

Я усмехнулась, не поднимая головы.

— Вот за это тебе иногда хочется стукнуть.

— Записываю в план.

— Не беси.

Он поцеловал меня в волосы.

— Лада.

— М?

— Поехали со мной сегодня.

Я подняла голову.

— Куда ещё?

— Никуда далеко. Просто из города. На пару часов. Без ночёвки. Без сюрпризов. Хочу вернуть тебе ощущение, что рядом со мной можно не ждать подвоха.

— Это красиво звучит.

— Это не красивая речь. Я реально так хочу.

Я вгляделась в его лицо. Никакой игры. Никакой нарочитости.

— Хорошо, — сказала я. — Но сегодня я выбираю маршрут.

Он улыбнулся впервые за весь этот тяжёлый разговор.

— Договорились.

Кажется, именно в эту секунду мы оба окончательно перешли какую-то важную внутреннюю границу.

Не в сторону идеальности.

А в сторону настоящего.

--