Он уже снял пиджак, закатал рукава рубашки, и от этого почему-то стал не менее, а ещё опаснее. Мужчина, который умеет и дорогой ресторан, и тёплый дом, и вот так стоять у стола в мягком свете, будто это всё для него естественно.

— Что? — спросил он, уловив мой взгляд.

— Ничего.

— Ложь.

— Вы слишком часто её распознаёте.

— Садитесь.

Ужин оказался простым и идеальным: запечённая рыба, тёплый салат, картофель с травами, хлеб, сыр и красное вино. Не показной роскоши ради. Просто так, как надо, чтобы вечером стало хорошо.

— Вы сами это выбирали? — спросила я, когда мы начали есть.

— Да.

— Откуда вы знаете, что мне понравится?

— Я слушаю.

Вот и всё.

Он даже не пытался произвести впечатление. Просто делал то, что у него, видимо, уже получалось естественно: замечать, запоминать, складывать из мелочей что-то большое.

Мы ели, говорили о ерунде, о дороге, о детстве, о том, кто и почему однажды выбирает определённый тип жизни. Потом разговор стал тише. Более личным.

— Вы всегда были такой? — спросил он, когда я, задумавшись, поднесла бокал к губам.

— Какой?

— Сильной снаружи и слишком живой внутри.

Я медленно поставила бокал обратно.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

— Вы опять меня читаете.

— Нет. Просто вижу.

— И это всё ещё раздражает.

— Но уже меньше.

К сожалению, он опять был прав.

После ужина я подошла к камину и села прямо на пол, поджав ноги под себя и закутавшись в плед. Огонь потрескивал, дом дышал теплом, а за окнами была глухая тьма. Город казался выдумкой.

Роман сел рядом. Не вплотную. Но достаточно, чтобы его присутствие чувствовалось всем телом.

— О чём думаете? — спросил он.

— О том, что это слишком похоже на ловушку.

— В плохом смысле?

— В смысле, из которой не хочется выбираться.

Он повернул голову.

— Это уже лучше.

— Для вас — может быть.

— Для нас.

Я замолчала.

Потому что вот это «нас» прозвучало слишком естественно. Слишком спокойно. Так, будто он уже давно внутренне всё решил.

— Вы быстро привыкаете, — сказала я.

— Нет.

— Тогда почему говорите так, будто всё уже определено?

— Потому что рядом с вами во мне слишком многое определилось раньше головы.

Чёрт.

— Вы вообще когда-нибудь даёте женщине шанс выйти из разговора живой?

— Если она не садится со мной у камина в доме с одной спальней — да.

Я рассмеялась. И в эту секунду напряжение чуть ослабло.

Ровно до того момента, пока он не положил ладонь мне на щиколотку.

Ничего особенного. Просто рука. Просто лёгкое касание.

Но тело отозвалось мгновенно. Будто во мне всё это время уже было натянуто и ждало только сигнала.

Он почувствовал.

Конечно почувствовал.

— Лада, — произнёс он тихо.

— Что?

— Если вы сейчас хотите сказать, что нам лучше лечь спать пораньше и вести себя прилично — лучше не начинайте.

— Почему?

— Потому что я вам не поверю.

Я смотрела в огонь.

— А если я попробую?

— Тогда я всё равно вас поцелую.

Сердце сбилось.

— Вы всегда такой самоуверенный?

— Нет. Просто сейчас знаю точно.

Я медленно повернула голову.

Он уже смотрел на меня.

Вот так и бывает. Без спецэффектов. Без музыки. Без предупреждения. В один момент ты ещё говоришь, а в следующий — уже почти не дышишь, потому что человек рядом стал слишком близким.

— Роман.

— Да?

— Поцелуйте.

Кажется, в этот момент я окончательно перестала притворяться разумной женщиной.

--

Лада.

Если мужчина целует тебя у камина в тишине дома, где вы вдвоём, и при этом до последней секунды будто сдерживает себя, — это хуже любого напора. Потому что ты чувствуешь его контроль. И то, как мало ему осталось, чтобы этот контроль отпустить.

Роман придвинулся ближе не сразу. Сначала просто провёл большим пальцем по моей щиколотке, скользнул ладонью выше, к колену, и только потом коснулся моего лица. Осторожно. Будто давал последний шанс передумать.

Я не передумала.

Его поцелуй был горячее, чем в прошлые разы. Тише снаружи — глубже внутри. Без суеты. Но с такой плотной мужской жаждой, что у меня уже через несколько секунд ослабли все внутренние крепления.

Я сама подалась к нему. Сама взялась за ворот его рубашки. Сама впустила его ближе, чем собиралась.

— Лада, — выдохнул он мне в губы.

— Не останавливайтесь.

После этого всякая иллюзия правил закончилась.

Он поднялся первым и потянул меня за собой. Я запуталась в пледе, почти наступила на край, тихо ругнулась, а он вдруг коротко усмехнулся — и это на секунду вернуло в реальность.

— Осторожнее.