Ужин получился неожиданно тёплым. Денис рассказывал истории из их студенческой юности с Романом, где выяснилось, что мой опасный, собранный мужчина когда-то ломал носы за сестру, падал с мотоцикла, вылетал с первого курса за драку и однажды четыре часа ехал ночью через область только потому, что у друга сел аккумулятор на трассе.

— Он всегда был таким, — сказала Юля, разливая чай. — Если кто-то становится ему своим, он уже не умеет наполовину.

Я ощутила, как взгляд Романа задержался на мне.

— Очень утешительная характеристика, — пробормотала я.

— Это правда, — спокойно добавил Денис. — Вопрос только в том, готова ли ты к такому формату.

Ох.

Я поставила чашку на стол.

— А у него самого кто-нибудь спрашивал, готов ли он к моему?

Юля тихо рассмеялась, а Денис даже уважительно кивнул.

— Всё, — сказал он. — Теперь понимаю, почему ты смотришь на неё как голодный человек на закрытый холодильник.

— Денис, — холодно произнёс Роман.

— Молчу, молчу.

Я покраснела. Предательски. Сильно.

Позже, когда мы уже собирались уходить, Юля проводила меня в прихожую чуть раньше мужчин.

— Можно совет? — спросила она.

— Осторожно.

— Не пытайся быть с ним проще, чем ты есть. Он всё равно видит правду. И очень плохо переносит фальшь. Но если он выбрал тебя — это надолго.

Я застегнула пальто и подняла на неё глаза.

— А если я пока не знаю, готова ли к «надолго»?

Юля улыбнулась мягко, почти по-сестрински.

— Тогда не обещай. Просто не убегай слишком быстро.

Когда мы с Романом уже спустились в лифте и вышли на улицу, я молчала. Он тоже не торопил.

Только у машины спросил:

— Слишком рано?

Я посмотрела на него.

— Для чего?

— Для моих людей. Для этого вечера. Для всего, что между нами так быстро становится настоящим.

Вот это и было страшно.

Он не прятался за лёгкость. Не делал вид, что всё это «ни к чему не обязывает». Он сам признавал серьёзность.

— Не рано, — сказала я тихо. — Просто… сильно.

Он подошёл ближе. Коснулся большим пальцем моей щеки.

— Я предупреждал.

— Нет.

— О чём?

— Что с вами будет трудно.

— Лада, — произнёс он с тем самым низким тоном, от которого у меня всегда слабели ноги. — С вами мне тоже не просто.

— Врёте.

— Если бы было просто, я бы сейчас не стоял и не думал, как не утащить вас к себе до понедельника.

Сердце сорвалось вниз.

— Очень плохая формулировка.

— Но честная.

— Хватит уже быть таким честным.

— Не могу.

Он поцеловал меня у машины. Не резко. Но так, что я через секунду уже держалась за его пальто и совсем не думала о разумных сценариях.

Когда он отстранился, я только и смогла выдохнуть:

— Вот теперь точно плохо.

Он усмехнулся.

— Нет. Теперь просто без тормозов.

--

Лада.

Если честно, я не верила в знаки. Не носила «счастливых» браслетов, не сверялась с лунным календарём, не искала тайных смыслов в номерах автобусов и датах. Жизнь и без того достаточно безумна, чтобы ещё и самой дорисовывать ей мистику. Но в понедельник утром, когда я открыла рабочую почту и увидела срочный внутренний файл с названием «Проект_13», почему-то вспомнила слова Романа, сказанные на прощание в субботу:

«В среду освободите вечер. У меня на вас планы.»

— Что значит «планы»? — спросила я тогда.

— Узнаете.

— Я не люблю сюрпризы.

— Ложь.

— Почему?

— Потому что правильные сюрпризы вы любите.

Проблема была в том, что он уже начинал понимать, какие именно для меня «правильные». И это опять сбивало равновесие.

Понедельник тянулся вязко. Работа была, люди были, дедлайны были, но поверх всего этого у меня в голове жил таймер до среды. И чем ближе она подступала, тем сильнее я начинала нервничать.

Кира, конечно, моментально это уловила.

— Ты сегодня похожа на женщину, которой назначили первое свидание с собственным будущим, — заявила она в обед.

— Я просто устала.

— Ага. Поэтому уже третий раз перечитываешь переписку с ним.

— Я не перечитываю.

— Лада.

— Хорошо. Иногда.

— «Иногда» в переводе означает каждые сорок минут?

Я закрыла мессенджер.

— Ты ужасна.

— Я полезна. Кстати, он писал сегодня?

— Утром.

— И?

— Спросил, нормально ли я спала.

— Господи, это уже бытовая интимность. Всё. Вы почти в опасной зоне.

— Ты драматизируешь.

— Нет. Бытовая интимность — это когда мужчина не спрашивает: «Как дела?», а уточняет: «Ты поела?», «Нормально спала?», «Надень шарф». От этого женщины пропадают быстрее, чем от кубиков пресса.

— А если у него и то, и другое?