— У меня на тебя планы с того дня, как ты открыла дверь агентства.

Я закатила глаза, но внутри что-то сладко сжалось.

— Ты невыносимый.

— Знаю.

Я всё-таки выбралась из постели. Не потому что хотела уйти от него. Просто почувствовала, что если ещё минуту останусь под его рукой, мы никуда не встанем до обеда. А это уже был бы совсем другой уровень нарушения моей и без того хрупкой стратегии самосохранения.

Накинула свитер, нашла на полу джинсы и, собирая волосы в небрежный хвост, обернулась к кровати.

Роман лежал на спине, одна рука под головой, и наблюдал за мной так, будто я была не женщиной, натягивающей джинсы, а главным сюжетом этой недели.

— Что? — спросила я, не выдержав.

— Ничего.

— Неправда.

— Мне нравится смотреть, как ты двигаешься по моему утру.

Я застыла, одной рукой держась за пуговицу на джинсах.

— Ты сейчас специально это сказал?

— Нет.

— Тогда тем более ужас.

Он приподнялся на локте.

— Подойди.

— Зачем?

— Хочу ещё раз тебя поцеловать до кофе.

— Это зависимость.

— Согласен.

Я всё равно подошла. Потому что, кажется, уже перестала делать вид, что могу ему сопротивляться по-настоящему.

Он притянул меня к себе за бёдра, посадил на край кровати и поцеловал так медленно, что я в какой-то момент сама начала злиться на эту тягучую, утреннюю нежность. После ночи я ждала чего-то другого — более жадного, более голодного. А он целовал меня как мужчина, который не добирает, а подтверждает. И это почему-то пробивало ещё сильнее.

Когда он отстранился, я просто сидела и смотрела на него.

— Что? — спросил он.

— Я тебя ещё не простила.

— За что именно?

— За то, что ты слишком быстро становишься важным.

Он помолчал.

— А я себя не прощу, если начну это тормозить.

Внизу хлопнула дверь.

Мы оба замерли.

— Что это было? — спросила я.

Роман тяжело выдохнул.

— Только не говори, что здесь ещё кто-то есть.

— Не должен.

— Очень обнадёживает формулировка.

Он быстро встал, натянул брюки и взял свитер. Я, как приличная женщина, у которой всё под контролем, осталась сидеть на краю кровати с выражением лица человека, который уже предчувствует катастрофу.

Через тридцать секунд снизу раздался мужской голос:

— Рома-а-ан! Ты живой?

Я закрыла лицо руками.

— Господи, — простонала я. — Только не говори, что это тот самый друг с женой.

Роман мрачно натягивал свитер.

— Нет. Хуже.

— В каком смысле хуже?

Он посмотрел на меня.

— Это мой брат.

Вот этого мне ещё не хватало.

--

Лада.

Если после ночи с мужчиной ты спускаешься вниз не к кофе, а к его родственникам, лучше сразу признать: день будет не из лёгких.

Я стояла у лестницы, сжимая пальцами перила, и пыталась одновременно выглядеть спокойной, приличной и не слишком похожей на женщину, которую только что застали в чужом доме в чужой постели без официальной легенды.

— Лада, — тихо сказал Роман, поправляя на мне ворот свитера, — не паникуй.

— Не паникуй? — прошипела я. — У тебя внизу брат.

— Да.

— Ты сказал это таким тоном, будто там курьер с молоком.

— Он не смертельно опасен.

— То есть просто неприятен?

— Он любит сюрпризы не меньше меня.

— О, чудесно.

— Идём.

— Нет.

— Лада.

— Я не готова.

Роман посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который сейчас начнёт бежать босиком по снегу только потому, что испугался реальности.

— Он всё равно тебя увидит.

— А если я притворюсь шторой?

— У тебя слишком красивые ноги для шторы.

— Это ужасно не вовремя.

— Согласен. Но выбора уже нет.

Он взял меня за руку и повёл вниз.

На кухне стоял мужчина, который был похож на Романа ровно настолько, чтобы ошибиться. Те же черты, тот же рост, те же светлые глаза — только во всём этом было больше лёгкости, больше откровенного цинизма и той мужской расхлябанной уверенности, которая у младших сестёр вызывает ненависть, а у чужих женщин — устойчивый интерес до первого серьёзного разговора.

Он держал кружку кофе, опирался бедром о стол и при виде нас широко усмехнулся.

— О-о-о, — протянул он. — Так вот почему ты вчера не отвечал до ночи.

Я захотела исчезнуть.

Роман, напротив, даже не замедлил шаг.

— Макс, — сказал он сухо. — Какого чёрта ты здесь?

— Решил проверить, не сгорел ли ты в этой романтической избушке вместе с камином и своими неочевидными чувствами.