Лада.

Когда женщина говорит мужчине: «Сегодня маршрут выбираю я», — в зависимости от уровня вашей близости это может означать либо лёгкий флирт, либо предупреждение, либо завуалированную попытку вернуть себе психологический контроль. В моём случае работали все три варианта сразу.

Роман, к моему удивлению, не стал спорить.

— Хорошо, — сказал он так спокойно, будто не привык всё держать в своих руках. — Куда?

— Сначала кофе.

— Это не маршрут.

— Это настроение.

— Ладно. Дальше?

— Потом поедем туда, где мне будет спокойно.

— Очень расплывчато.

— Я же не жалуюсь на твою манеру увозить женщин в лесные домики без согласования.

Он прищурился.

— Ты уже называешь себя «женщиной», которую я куда-то увожу. Это прогресс.

— Это сарказм.

— Нет. Это адаптация.

Я закатила глаза, но спорить дальше не стала. Потому что внутри меня уже странным образом успокаивалось. Не полностью. Но достаточно, чтобы рядом с ним снова можно было дышать без ощущения внутреннего надлома.

Мы взяли кофе навынос в маленькой пекарне на соседней улице — там, где продавщица всегда кидала на круассаны столько сахарной пудры, будто пыталась засыпать ей все человеческие ошибки. Я выбрала себе двойной латте и миндальное печенье, он — чёрный кофе без сахара, разумеется, как человек, который, вероятно, и собственные эмоции тоже предпочёл бы пить без добавок.

— Я знаю место, — сказала я, когда мы снова сели в машину.

— Вижу, — кивнул он, наблюдая, как я вбиваю адрес в навигатор. — Это… библиотека?

— Да.

Он повернул голову.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— После скандала, примирения и тяжёлого разговора ты везёшь меня… в библиотеку?

— Не в библиотеку, а в читальный клуб при старой усадьбе. Там тихо, красиво, и никто не разговаривает громче собственной совести.

Роман несколько секунд молчал, потом вдруг тихо усмехнулся.

— Мне нравится твоя месть.

— Это не месть.

— Ещё интереснее.

Мы поехали. За город, но в другую сторону, чем в прошлый раз. Я знала это место давно — старый особняк, окружённый парком, с маленьким кафе внутри, каминами, библиотечными залами и ощущением, будто время там слегка отстаёт от реальности. Когда мне нужно было прийти в себя, я иногда ездила туда одна. Читать, пить чай, сидеть у окна и притворяться, будто моя жизнь не торопится съесть меня целиком.

— Почему именно сюда? — спросил Роман, когда мы уже шли по аллее к зданию.

— Потому что тут я никого не играю.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Это многое объясняет.

Внутри пахло книгами, деревом и чем-то едва уловимо пряным. Было тихо. Несколько людей сидели в креслах, кто-то листал журналы, кто-то пил чай. Всё пространство будто шептало: не суетись.

Мы устроились в небольшом зале у окна. Роман сел напротив, облокотившись на стол, и какое-то время просто наблюдал, как я снимаю пальто, поправляю волосы и оглядываю знакомое пространство.

— Тебе здесь хорошо, — сказал он.

— Да.

— И ты привезла сюда меня.

— Да.

— Это доверие?

— Это аванс.

Он кивнул.

— Приму.

Нам принесли чай. Я взяла чёрный с чабрецом, он — обычный крепкий. Мы сидели в тишине, и, как ни странно, она не давила. Напротив. Мне впервые за всё это время захотелось не выяснять, не проверять, не обороняться. Просто побыть с ним без столкновения.

— Знаешь, — сказал Роман спустя какое-то время, — я действительно не умею осторожно.

— Я заметила.

— Но я пытаюсь.

— Тоже заметила.

— И?

— Пока получается средне, — честно ответила я.

Угол его рта дрогнул.

— Справедливо.

Я поднесла чашку к губам.

— А ты всегда такой был?

— Каким?

— Словно тебе трудно идти медленно, если уже понял, куда хочешь.

Он откинулся на спинку кресла.

— Почти всегда.

— Это удобно в работе.

— Да.

— И не очень удобно в отношениях.

Он задержал на мне взгляд.

— С тобой — нет. Потому что ты заставляешь меня тормозить там, где я обычно уже прошёл полпути.

— И тебя это злит?

— Иногда.

— А ещё?

— Ещё мне это нравится.

Я тихо выдохнула. Ну конечно.

— Ты слишком быстро становишься важным, — сказала я, больше себе, чем ему.

— А ты слишком быстро становишься нужной.

Мы снова замолчали.