— Тогда помолимся за твою психику.

Я не стала спорить. Потому что, к сожалению, всё так и было.

Во вторник вечером он снова заехал ко мне после работы. Не забрать, не увезти, не устроить очередной мини-похищение. Просто подвезти домой, потому что шёл ледяной дождь, а я, как назло, забыла зонт.

— Вы специально? — спросил он, когда я села в машину и начала отряхивать рукава. — Хотите, чтобы я ещё чаще спасал вас от непогоды?

— Это был случайный погодный форс-мажор.

— Вы промокли.

— Спасибо, я заметила.

Он снял с себя тёплый тёмный шарф и молча обернул мне шею.

— Роман.

— Не спорьте.

— У вас на всё один ответ?

— С вами — почти.

— Это немного деспотично.

— Это забота.

— Вы слишком легко присваиваете словам вес.

— А вы слишком боитесь его.

Я хотела ответить резко, но вместо этого лишь сильнее запахнула пальто.

Потому что он снова был прав.

В среду я проснулась с ощущением, будто весь день уже стоит за дверью и дышит мне в затылок. Даже кофе не помог. Я уронила ложку в раковину, дважды переделала хвост и вообще вела себя как человек, который либо идёт на собеседование мечты, либо на расстрел.

— Нет, — сказала Кира, увидев меня в таком состоянии в агентстве. — Так не пойдёт. Ты же не можешь весь день ходить с лицом женщины, которую в шесть вечера должны выдать замуж без права апелляции.

— Спасибо. Очень успокаивает.

— Значит, всё серьёзно?

— Я не знаю.

— Вот это и есть самое серьёзное.

К шести вечера я уже была на пределе. Он молчал весь день. Ни одного сообщения. Ни одной подсказки. И именно это бесило сильнее всего.

Когда в 18:07 мой телефон наконец завибрировал, я подскочила так, будто меня ударило током.

Выходите.

Всего одно слово.

— Ненавижу его, — прошептала я.

— Любишь, — равнодушно поправила Кира. — Иди уже.

Он ждал у машины. В тёмном пальто, с тем самым лицом, на котором невозможно было ничего заранее прочитать.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Вы садист.

— С чего вдруг?

— Потому что нормальные люди предупреждают заранее, куда везут женщину.

— А вы бы тогда начали выдумывать. А мне хочется, чтобы вы просто поехали.

— Очень удобно.

— Для меня — да.

— Ужасный человек.

— Садитесь, Лада.

Я села.

Минут десять мы ехали молча. Я демонстративно смотрела в окно, но внутренне уже кипела.

— Вы серьёзно не скажете? — не выдержала я.

— Нет.

— Даже намёка?

— Хорошо. Намёк.

— Ну?

— У вас будет ночь без города.

Я повернула голову.

— Что?

— Это был намёк.

— Вы везёте меня куда-то с ночёвкой?

— Да.

— Роман!

— Что?

— Вы совсем с ума сошли?!

— Возможно.

— Вы даже не спросили!

— А если бы спросил, вы бы начали думать. Я решил упростить.

— Для кого упростить? Для себя?

— И для вас тоже.

— Это невыносимо!

— Я помню.

Я сжала ремень безопасности так, будто он был последней нитью к моему самообладанию.

— Я не взяла вещей.

— Взяли.

— В смысле?

Он кивнул назад. На заднем сиденье стояла моя дорожная сумка.

Я развернулась и уставилась на неё.

— Что. Это. Такое.

— Я попросил Киру помочь.

— Кира?!

— Она оказалась удивительно рациональной женщиной.

— Я её убью.

— Сомневаюсь. Она передала вам ещё тёплые носки и сказала, что без неё вы бы взяли не то пальто.

Я закрыла глаза.

— Это заговор.

— Это забота.

— Это нарушение всех возможных норм.

— Но сумка собрана идеально.

Чёрт.

Я снова открыла глаза и уставилась на него.

— Куда мы едем?

На этот раз он ответил.

— За город. В маленький дом у озера.

У меня на секунду перехватило дыхание.

— Дом?

— Да.

— Ваш?

— Нет. Друг дал ключи.

— И вы решили, что это нормальная идея? Увезти меня посреди недели в какой-то дом, не спросив толком согласия?

Он чуть убавил скорость и посмотрел на меня.

— Вы можете попросить меня развернуться. Прямо сейчас. И я это сделаю.

Я замолчала.

Потому что в этом и был весь Роман. Он давил — да. Ускорял — да. Брал пространство — постоянно. Но в самой сути оставлял мне право выбора. Не всегда удобное. Не всегда мягкое. Но настоящее.

— Почему именно сегодня? — спросила я тише.