Мы ещё немного поболтали, уже легче, почти по-дружески, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что буду скучать по этой странной, яркой и совершенно невозможной женщине.

На прощание мы обменялись контактами, Ури крепко обняла меня и, чуть отстранившись, внимательно посмотрела в глаза.

— Ты изменилась, — тихо сказала она.

Я только улыбнулась, не став уточнять, в какую именно сторону.

Пожалуй, я и сама это чувствовала.

На корабль я возвращалась уже с лёгкой грустью, но без тяжести. Всё, что должно было произойти — произошло. И всё же один разговор оставался. Я нашла Кайто уже на борту и, собравшись с мыслями, спокойно попросила:

— Давай… хотя бы здесь придерживаться рабочих отношений.

Он посмотрел на меня внимательно, без раздражения, без давления, и после короткой паузы кивнул.

— Как скажешь.

И в этом «как скажешь» было столько спокойствия и принятия, что мне на секунду стало даже неловко за собственную осторожность.

Но, как оказалось, формальности формальностями… а реальность — реальностью.

Перед криосном он всё равно нашёл меня.Просто появился в дверях — и этого оказалось достаточно, чтобы все мои заранее продуманные доводы тихо капитулировали.

— Мне предстоит провести в криосне довольно скучное время, — с лёгкой усмешкой сказал он, подходя ближе. — Так что я просто обязан запомнить… кое-что приятное.

Я только покачала головой, уже понимая, что сопротивление в данном случае — чистая формальность. И всё же, когда он оказался совсем рядом, когда привычное тепло снова стало слишком ощутимым, я окончательно перестала делать вид, что хочу держать дистанцию.

Остальное растворилось в ощущениях — в близости, в тихом смехе, в том самом трепете, который за эти дни стал почти родным. Где-то на заднем плане я с благодарностью отметила, что стены кают на корабле сделаны из металла и, по идее, должны быть максимально звукоизолированы. По крайней мере, я очень на это рассчитывала.

В криосон я отправлялась в состоянии, которое сложно было описать одним словом — чуть растрёпанная, окончательно смущённая, но при этом удивительно спокойная. Хорошо хоть душевая была прямо в каюте. Это определённо спасло остатки моего достоинства.

А дальше всё произошло слишком быстро.

Возвращение.

Дом.

Рабочий режим, который включился так резко, будто кто-то просто щёлкнул переключателем.

Мы с Кайто едва успели обменяться взглядами после прилёта — короткими, но слишком говорящими, — как его уже срочно вызвали, и он исчез, оставив после себя лишь лёгкое ощущение недосказанности.

Я проводила его взглядом, а затем вдруг заметила, как на меня смотрит команда.

Точнее… как переглядывается команда.

Я медленно выдохнула, и в этот момент с неприятной ясностью осознала:

кажется, звукоизоляция на корабле всё-таки была… не такой уж идеальной.

А как все будет на родной планете?

Жизнь удивительно быстро вернулась в привычное русло — с графиками, задачами, дедлайнами и бесконечными согласованиями, которые раньше казались мне пределом нервного напряжения.

Теперь же всё это воспринималось… иначе.

Мы с Кайто действительно держали рабочую дистанцию. На людях — безупречно. Чёткие формулировки, деловые интонации, спокойные взгляды. Ни намёка на что-либо личное.

И именно поэтому особенно неожиданно было, как легко эта дистанция рушилась, стоило нам остаться наедине.

Очередное обсуждение маршрутов могло в любой момент пойти по совершенно непредсказуемому сценарию. Мы начинали с расчётов, спорили о сроках, обсуждали бюджеты… а заканчивали тем, что спор внезапно терял деловую направленность, и расстояние между нами исчезало быстрее, чем аргументы.

Иногда это были всего лишь короткие, почти украденные поцелуи, после которых мы с невозмутимым видом возвращались к цифрам.

А иногда…

Иногда обсуждение становилось настолько «живым», что со стола могли слететь бумаги, планшеты и остатки деловой серьёзности, а согласование цен и сроков переходило в куда более… приятную плоскость.

Правда, после таких «переговоров» мне неизменно приходилось приводить себя в порядок — поправлять одежду, укрощать волосы и возвращать лицу максимально невозмутимое выражение.

Особенно после первого раза, потому что именно тогда меня перехватила Лисси.

Я едва успела выйти в коридор, всё ещё пытаясь выглядеть как человек, который просто обсуждал рабочие вопросы, а не… всё остальное, как вдруг чья-то рука с железной хваткой вцепилась в моё запястье.

— Пойдём, — коротко сказала Лисси.

Я даже не успела возразить.

Её взгляд был настолько решительным, что любые попытки сопротивления казались заведомо бесполезными. Через пару минут я уже сидела в баре, а передо мной стоял бокал, который, судя по выражению лица Лисси, должен был развязать мне язык.