— Ну? — она скрестила руки и уставилась на меня с таким интересом, будто перед ней находился самый захватывающий сериал сезона.

Я вздохнула и сдалась сразу. Честно выложила всё — что между нами происходит, как это началось и почему я сама до сих пор не до конца понимаю, как оказалась в этой точке.

Лисси сначала молчала, а потом рассмеялась.

— Я так и знала, — довольно заявила она. — Нужно было просто подождать.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом, — невозмутимо ответила она. — Между вами искрило с самого начала.

Я искренне удивилась.

— Какие ещё искры? Я, между прочим, в начале вообще думала только о том, как бы не вылететь с работы.

Лисси фыркнула.

— Это тебе так казалось.

Я покачала головой.

— Я серьёзно. Я, по-моему, начала что-то чувствовать только во вторую командировку. До этого я просто… тряслась.

Я на секунду задумалась и добавила с лёгким возмущением:

— И, между прочим, не зря! В итоге я всё равно уволилась.

— Это называется «смена жизненного курса», — философски заметила Лисси.

— Это называется «красиво ушла, пока не уволили», — буркнула я.

Она только рассмеялась.

— В любом случае, — продолжила Лисси, делая глоток, — теперь моя задача — отслеживать уровень сплетен в компании.

Я обречённо посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она. — И я сообщу тебе, когда о вас узнают все.

Я только махнула рукой.

Честно говоря, после всего происходящего мне уже казалось, что «скрытность» — это скорее формальность, чем реальность.

Потому что, если быть откровенной, скрывались мы… весьма условно.

Раз в пару дней Кайто появлялся у меня с ночёвкой. Мы ходили в театр, ужинали в ресторанах, гуляли, как самые обычные… люди, у которых есть отношения.

И именно это было самым неожиданным. Кайто открывался с совершенно новой стороны.

Я и представить не могла, насколько тонко он чувствует искусство — как внимательно слушает, как точно подмечает детали, как легко может говорить о вещах, о которых я раньше даже не задумывалась.

Он мог увлечённо обсуждать постановку, сравнивать интерпретации, спорить о смыслах — и в такие моменты я ловила себя на том, что смотрю на него совсем иначе.

Шесть месяцев пролетели так стремительно, что я поймала себя на этом только тогда, когда вдруг осознала: это уже не история, не увлечение и даже не роман — это часть моей жизни, вплетённая в неё так естественно, будто всегда там и была.

И именно в этот, казалось бы, устойчивый и спокойный период всё неожиданно пошатнулось.

Мы находились на деловой встрече — стандартной, немного затянутой, с обсуждением маршрутов и контрактов, — когда у Кайто зазвонил телефон.

Он обычно не отвлекался, но в этот раз всё изменилось в одно мгновение.

Он посмотрел на экран — и я сразу заметила, как изменилось его лицо. Сосредоточенность сменилась напряжением, а в глазах мелькнуло то самое чувство, которое невозможно спутать ни с чем.

Страх.

— Прошу прощения, — коротко сказал он, уже поднимаясь.

Разговор был недолгим, но за эти минуты я увидела больше, чем за все предыдущие месяцы.

Он слушал, почти не перебивая, и с каждой секундой его плечи становились жёстче, а взгляд — всё более тревожным.

— Я понял… — тихо произнёс он. — Я вылетаю.

Он отключился и на секунду замер, будто собирая себя заново.

— Дочь заболела, — сказал он уже мне, быстро и без лишних деталей. — Нужно срочно лететь домой.

Я кивнула, уже понимая, что дальше. Впереди была важная встреча. Но, как оказалось, для него выбора не существовало. Он уже открыл коммуникатор, чтобы отменить переговоры, когда я, не дав себе времени передумать, тихо сказала:

— Подожди.

Он посмотрел на меня.

— Если ты не против… — я на секунду замялась, но всё же продолжила, — я могу поехать к тебе домой.

В его взгляде мелькнуло недоумение.

— У меня сегодня нет планов, — добавила я быстрее, пока не растеряла решимость. — И… честно говоря, ты всё равно не будешь лечить сам. Нужно просто дождаться врача, выслушать рекомендации и организовать всё для ребёнка.

Я пожала плечами, стараясь говорить спокойно:

— С этим я справлюсь.

На секунду в его глазах вспыхнуло сразу несколько эмоций — благодарность, сомнение, тревога. Он явно хотел отказаться. Я это видела. Но затем он поднял на меня взгляд — уже внимательный, оценивающий, будто в последний раз проверяя, можно ли мне доверить самое важное.

И… кивнул.

— Хорошо.

Он быстро передал мне координаты дома, контакты няни и ключи, двигаясь чётко, почти автоматически.

— Я закончу встречу и сразу приеду, — сказал он, чуть задержав взгляд на мне.

Я только кивнула. А вот внутри… Внутри уже начинался хаос.