— Вы няня? — вдруг уточнил врач, бросив на меня внимательный взгляд.

Я замерла на полшага.

— Почти, — честно ответила я, а затем, чуть смутившись, добавила: — Я коллега её отца. Няня вынуждена была срочно уехать, и… я предложила помочь.

Он посмотрел на меня ещё секунду, и в его взгляде не было ни тени сомнения или осуждения — только спокойное понимание.

— Понятно, — кивнул он. — Спасибо, что остались.

Почему-то от этих слов стало немного легче. Мы поднялись на второй этаж, и я тихо открыла дверь в комнату. Комната Кику оказалась именно такой, какой и должна быть у ребёнка — живой, тёплой, с аккуратно расставленными вещами и лёгким ощущением творческого беспорядка. На полках стояли игрушки, книги, какие-то поделки, а у окна висели лёгкие занавески, пропускающие мягкий свет.

На кровати лежала девочка.

Небольшая, хрупкая, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в аккуратные косички. Лицо в форме сердечка, курносый носик, чуть покрасневшие щёки… и глаза.

Они действительно блестели. Как-то особенно. Я даже на секунду задумалась, откуда я вообще знаю, что при температуре глаза выглядят именно так, но времени на философские размышления не было.

Врач подошёл ближе и мягко, почти ласково обратился к ней:

— Кику, просыпайся, пожалуйста.

Девочка чуть нахмурилась, поворочалась и медленно открыла глаза.

— Я врач, — спокойно продолжил он. — А это коллега твоего папы. Он скоро приедет, а пока мне нужно задать тебе несколько вопросов.

Кику внимательно посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня и… серьёзно кивнула.

— Няня говорила, — тихо ответила она.

Я моргнула.

— Подготовленный ребёнок, — одобрительно заметили таракашки.

Осмотр прошёл удивительно спокойно. Врач задавал вопросы — что она ела, как себя чувствует, что болит — и Кику отвечала на них вдумчиво, без капризов и лишних эмоций.

— Аллергии есть? — уточнил он.

— Да, — уверенно кивнула она и даже перечислила, на что именно.

Я тихо впечатлилась.

— Болела ли корью?

— Нет.

Я окончательно убедилась, что этот ребёнок справляется с ситуацией лучше, чем я. Осмотр завершился быстро, но внимательно. Врач выпрямился и повернулся ко мне.

— Обычная простуда, — сказал он. — Но есть хрипы в лёгких, поэтому потребуется лечение.

Я моментально сосредоточилась.

— Я выпишу препараты, ингаляции, — продолжил он. — Обильное питьё, витамины и отдых. Ничего критичного, но запускать нельзя.

Я кивала с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что лечила детей. И тщательно записывала, на всякий случай. Когда врач закончил, я поблагодарила его и проводила до двери.

— Вы справитесь, — сказал он напоследок, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Я кивнула. Дверь закрылась, и я осталась в этом доме единственная взрослая. С ребёнком, и с лёгким ощущением, что назад дороги уже нет.

— Ну что, — бодро заявили таракашки. — Переходим к практике.

— Поддерживаем морально, — добавили они уже мягче.

Я глубоко вдохнула и направилась обратно в комнату. Кику уже не спала.

Она лежала, повернувшись ко мне, и внимательно меня рассматривала — с тем самым детским интересом, который невозможно скрыть или смягчить.

Я замерла на секунду у двери.

— Привет, — осторожно сказала я.

— Привет, — спокойно ответила она.

И продолжила смотреть.

Я подошла ближе, чувствуя себя неожиданно неловко.

— Я Мила, — представилась я. — Коллега твоего папы.

— Я знаю, — кивнула она. — Мне сказали.

Повисла пауза.

— Ты будешь тут сидеть? — уточнила Кику.

Я растерялась.

— Да… если ты не против.

— Не против, — серьёзно сказала она.

И тут же добавила:

— А ты давно знаешь моего папу?

— Некоторое время, — осторожно ответила я.

— А вы друзья? — продолжила она, не сводя с меня внимательного взгляда.

Я чуть кашлянула.

— Можно и так сказать.

Кику задумалась, а затем неожиданно спросила:

— А когда он приедет?

— Скоро. Он очень спешит к тебе.

Она кивнула, будто это подтверждало что-то важное, и на секунду расслабилась.

А потом снова посмотрела на меня — уже чуть теплее. И я вдруг поняла, что, возможно, самое сложное только начинается. Но отступать уже точно не хотелось.

Я ещё раз окинула взглядом записи врача, словно надеясь, что от этого они станут понятнее и проще в исполнении, а затем решительно кивнула самой себе.

— Так, — тихо сказала я, — сначала — организовать всё необходимое.

Таракашки одобрительно зашевелились.

— План есть. Уже хорошо.