Оформление заселения превратилось в странную смесь официальной процедуры и… борьбы за дыхание.

— Документы…апчхи!… пожалуйста, — выдавила я, протягивая планшет.

Директор, к моему глубочайшему сожалению, выглядел абсолютно невозмутимым. И, что ещё хуже, кажется, слегка amused.

— Всё в порядке? — спокойно уточнил он.

— Апчхи! Да, конечно, — прохрипела я. — Абсолютно рабочее состояние.

Дейр отвернулся, но плечи у него подозрительно подрагивали. Чихать я продолжила и в лифте, и по дороге к номеру, и уже внутри, когда сотрудники наконец оставили нас.

Помогло только одно - вода. Я буквально влетела в ванную, сорвала маску и, не раздумывая, умылась холодной водой. Раз. Два. Три. И только после этого смогла нормально вдохнуть. Я подняла голову и посмотрела на своё отражение. Щёки розовые — от атмосферы или от происходящего, уже было не понять. Глаза слегка слезятся. Волосы растрепались.

— Отличное начало, Мила, — пробормотала я. — Просто великолепное.

Где-то за спиной тихо хмыкнул директор. И почему-то именно это смутило меня сильнее всего.

О том, как романтический маршрут проверяется на практике — и почему иногда директор работает больше, чем ты

К моменту, когда мы наконец разобрались с заселением, я уже чувствовала себя… слегка разобранной.

Дейр, получив ключи от номера, с явным облегчением заявил, что «будет держать шаттл в идеальном состоянии из горизонтального положения», и исчез за дверью, оставив нас с директором вдвоём.

И, как назло, именно с этого момента начиналась так называемая романтическая программа .

— Прогулка по парковой зоне с гидом, — напомнила я, больше себе, чем ему, проверяя маршрут в планшете.

— Значит, пойдём гулять, — спокойно ответил директор, будто это был самый обычный рабочий пункт, а не… ну, вот это всё.

Гид уже ждал нас у выхода, и через несколько минут мы оказались в парке.

Я на секунду замерла, потому что это было… красиво. Нет, не так. Это было невероятно .

Парк будто не был создан — он был выращен, вылеплен из самой природы. Дорожки мягко изгибались, уходя вглубь розоватых массивов растений. Листья переливались от бледного перламутра до насыщенного тёплого оттенка, а в воздухе витал лёгкий аромат, от которого становилось чуть спокойнее… и одновременно немного странно.

На заднем фоне поднималось плато — широкое, величественное, а за ним виднелись горы, покрытые снежной шапкой. Белый снег на фоне фиолетового неба и розоватой зелени выглядел почти нереально.

Дышать стало легче — организм постепенно адаптировался. Но глаза всё ещё слегка слезились, а в голове стоял тихий, навязчивый гул, будто где-то глубоко внутри продолжалась настройка.

— Нравится? — спросил директор.

— Очень, — честно ответила я, стараясь не тереть глаза. — Только… организм немного протестует.

— Пройдёт, — коротко сказал он.

И на этом тема была закрыта. К моему удивлению, дальше он… просто взял работу на себя.

Полностью.

— Здесь лучше остановиться, — сказал он, уже поднимая дрон. — Свет падает под углом, текстура растений хорошо читается.

Дрон мягко взмыл вверх, фиксируя панораму.

— А в какое время здесь восход? — обратился он к гиду.

— В этом секторе — примерно через полчаса после основного, — ответил тот. — Свет проходит через верхний слой атмосферы и даёт более мягкое освещение.

— Подойдёт для первой утренней точки, — кивнул директор.

Я шла рядом и… честно пыталась участвовать.

Но большую часть времени просто наблюдала.

Он фотографировал — быстро, точно, будто заранее знал, где будет лучший кадр, записывал видео, уточнял маршруты.

— Где лучше встречать закат? — снова спросил он.

— На плато, — ответил гид. — Там открывается вид на долину и термальные источники. Свет отражается от поверхности и создаёт эффект свечения.

— Отлично, это как раз у нас в планах.

Я перевела взгляд на него, и впервые за всё время поймала себя на странной мысли:

Он правда работает.

Не делает вид.

Не контролирует издалека.

А именно… работает.

— А здесь? — продолжал он, останавливаясь у одной из аллей. — Сколько времени комфортно находиться туристам?

— Не более часа, — ответил гид. — Пыльца может вызывать реакцию.

Я тихо хмыкнула.

— Проверено, — пробормотала я себе под нос.

— Я заметил, — спокойно отозвался директор, даже не оборачиваясь.

Я старалась сосредоточиться, фиксировать детали, но организм всё ещё напоминал о себе: лёгкая тяжесть в голове, странная расфокусировка, слезящиеся глаза.

И в какой-то момент я устало выдохнула.

Вот ещё одна проблема.

Моё тело старое, слишком старое.