Я посмотрела на него, потом на дверь, потом снова на него.

— У тебя есть шанс… не мешать мне работать.

Дейр рассмеялся.

— Всё, это окончательный отказ.

— Зафиксировано, — добавил Эрн.

Я не ответила. Просто снова посмотрела на закрытую дверь, и теперь уже не могла отделаться от мысли — что я ничего не понимаю!

О тишине, которая давит сильнее слов, и о людях, которые умеют её прерывать

Проработка маршрута заняла у меня почти всё утро.

Я работала сосредоточенно, почти не отвлекаясь — слой за слоем накладывала данные, проверяла допуски, выверяла траектории. Планета казалась удивительно удобной для туристического направления: стабильная атмосфера, мягкая гравитация, визуально эффектные зоны.

Слишком удобной. Такая “идеальность” всегда настораживает, но к полудню всё было готово. Оставался последний этап — формальный.

Нужно было передать маршрут в административный комплекс системы и получить официальное подтверждение. Без этого любой, даже идеально рассчитанный тур, оставался просто красивой схемой.

Планета не принадлежала ни одной разумной расе.

Она находилась под управлением системы — временная юрисдикция Конфедерации, строгая, безликая и, как правило, утомительно бюрократичная.

Я уже сидела в шаттле, в последний раз просматривая документы, когда дверь тихо открылась.

Я на секунду задумалась, стоит ли что-то уточнить. Почему он летит лично?

Но тут же вернулась к интерфейсу, не сейчас.

Шаттл мягко отделился от платформы. Полет прошёл в тишине. Не неловкой — скорее плотной.

Я ловила себя на том, что слишком отчётливо ощущаю его присутствие рядом. Это отвлекало. И, что хуже, начинало раздражать.

За панелью скользили облака, линии рельефа, блики света. Планета казалась… аккуратной. Словно её ещё не успели испортить жизнью.

Административный комплекс появился не сразу — сначала я даже не поняла, что именно вижу.

Просто на фоне планеты что-то изменилось.

Линии. Тени. Слишком правильная геометрия для естественного объекта.

А потом он “собрался” в цельную форму. Орбитальная станция. Она не была монолитной — наоборот, состояла из множества модулей, соединённых между собой переходами, кольцами и вытянутыми секциями. Центральный каркас напоминал позвоночник, от которого в стороны расходились жилые и административные блоки.

Вокруг него медленно вращалось широкое кольцо — вероятно, для создания искусственной гравитации. Его поверхность была сегментирована, с равномерными окнами и техническими панелями, которые тускло отражали свет звезды.

От кольца отходили длинные стыковочные фермы, к которым были пришвартованы шаттлы — грузовые, служебные, несколько туристических моделей. Всё выглядело строго функционально. Без лишней эстетики, но с той особой красотой, которая появляется, когда вещь сделана идеально под свою задачу.

По внешнему контуру тянулись антенны, сенсорные решётки, тонкие конструкции, напоминающие раскрытые крылья. Некоторые из них медленно поворачивались, отслеживая пространство.

И всё это — в идеальном порядке. Ни хаоса. Ни случайности. Только система.

Свет от звезды скользил по металлическим поверхностям, подчеркивая резкие грани и глубину конструкций. В тени же станция казалась почти чёрной — тяжёлой, массивной, словно висела в пустоте не за счёт технологий, а по собственной воле.

— Вот это… администрация, — пробормотала я, не отрывая взгляда.

С такого расстояния она казалась почти живой.

Не в биологическом смысле — скорее как огромный механизм, который не просто существует, а непрерывно работает.

И почему-то от этого становилось немного не по себе. Внутри было так же некомфортно. Длинные коридоры, ровный свет, минимум звуков. Приёмная встретила нас почти полной тишиной. За стойкой сидела девушка, не поднимая взгляда от панели.

— Ожидайте.

Я подошла ближе.

— Согласование маршрута, сектор N-12. Документы переданы заранее.

Лёгкий кивок.

— Ожидайте.

— Можете уточнить статус?

— Ожидайте.

Я на секунду замерла. Те же слова, тот же тон. Будто я разговариваю не с человеком, а с зацикленной системой.

Я сдержанно выдохнула и отошла в сторону. Села, развернула интерфейс, но взгляд всё равно возвращался к стойке. Минуты тянулись медленно. Никто не выходил. Никто не вызывал. Я поднялась снова.

— Извините, — сказала я уже мягче, чем хотелось, — можно хотя бы примерное время ожидания?

— Ожидайте.

Я сжала пальцы, и вернулась на место.

Рядом всё это время сидел директор. Молча, неподвижно, как будто происходящее его не касалось. И это почему-то раздражало сильнее, чем сама ситуация.

Он правда просто будет смотреть?

Пять минут.