— Я принесу доказательства, — сказал Леонард, застёгивая перевязь с мечом. — У Фориана в кабинете должны быть письма. Переписка с моим дедом. Если они там — то возможно получится, найти и доказательства чего-то. Ведь не зря мой дед так неожиданно покинул этот мир. Вероятно он о чем-то догадывался.

— А я? — спросила Анна.

— Ты останешься здесь. — Он кивнул на дверь её комнаты. — Запрись изнутри. Не открывай никому, кроме меня или Люсьена.

— Звучит как план для испуганной девочки.

— Звучит как план для женщины, которую я не хочу потерять. — Леонард взял её лицо в ладони, пристально глядя в глаза. — Пожалуйста, Анна. Ради меня.

Она вздохнула, но кивнула. Спорить сейчас было глупо — время уходило, и Фориан с каждой минутой становился опаснее.

— Хорошо.

— Договорились.

Он поцеловал её — быстро, почти грубо, как будто боялся, что этот поцелуй может оказаться последним. А затем ушёл вместе с Люсьеном, и их шаги затихли в коридоре.

Анна закрыла дверь на засов.

И осталась одна.

Тишина в замке была тяжёлой, как свинцовое одеяло.

Девушка прошлась по комнате — от окна до кровати, от кровати до двери. Прислушалась. Где-то внизу ходили слуги, звенела посуда, лаяла собака. Обычные звуки. Ничего подозрительного.

Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в стену. В голове кружились обрывки мыслей — вчерашняя ночь, сегодняшние поиски. Слишком много за один день. Слишком много для одной попаданки, которая всего несколько месяцев назад считала, что самое страшное в её жизни — дедлайн на работе.

— Ты справишься, — прошептала она себе. — Ты справишься. Леонард скоро вернётся. Всё будет хорошо.

Она почти поверила в это.

А потом стекло в окне треснуло.

Анна вскочила, выхватывая кинжал, который оставил ей Леонард. Но тех, кто пришёл за ней, не остановить кинжалом.

Они появились из ниоткуда.

Двое. Мужчины в серых балахонах, с лицами, скрытыми капюшонами. Ни одного звука — даже дыхания не было слышно. «Немые стражи».

— Не подходите, — рявкнула Анна, выставляя кинжал перед собой. — Я закричу.

Они не обратили внимания. Один шагнул вперёд, второй остался у двери, перекрывая выход.

Анна полоснула кинжалом по воздуху, целясь первому в лицо. Он перехватил её руку на полпути — легко, будто она была ребёнком. Пальцы сдавили запястье, вынуждая разжать ладонь. Кинжал звякнул об пол.

Она попыталась закричать — но второй страж уже был рядом. Его ладонь, грубая и холодная, зажала ей рот, заглушая звук.

— Тш-ш-ш, — прошептал беззвучно первый, и это было страшнее любого крика.

Анна билась, царапалась, лягалась. Она вцепилась ногтями в руку, что зажимала ей рот, и почувствовала вкус крови — своей или чужой? — но стражи были словно каменные. Боль не имела для них значения.

Лёгкое движение — и её руки скрутили за спиной, стягивая грубой верёвкой. Ещё одно — и на глаза натянули мешковину, погружая мир во тьму.

Она слышала, как открывается дверь. Как чьи-то шаги — не стражей, кто-то третий — входят в комнату.

— Быстро, — голос Фориана. Спокойный, равнодушный, как у врача, делающего укол. — В подземелья. Через чёрный ход.

— Вы не... — попыталась крикнуть Анна, но мешковина впилась в губы, и звук получился глухим, жалким.

Её подхватили под руки и поволокли.

Она потеряла счёт времени.

Темнота, запах сырости, звук собственного дыхания, заглушённый тканью. Шаги стражей — бесшумные, но Анна чувствовала вибрацию каменных плит под ногами. Вниз. Всё время вниз. Они спускались по лестницам, мимо скрипучих дверей, мимо мест, где воздух становился холодным, как в склепе.

— Почти пришли, — сказал Фориан где-то рядом.

Мешковину сдёрнули.

Анна зажмурилась на секунду — слишком ярким показался тусклый багровый свет. А когда открыла глаза, поняла, что находится в том самом месте, где тысячу лет назад принесли в жертву попаданок.

Алтарь печати.

Огромный каменный зал, вырубленный в толще скалы. По стенам горели синие магические светильники, отбрасывая на пол дрожащие тени. А в центре... в центре пульсировал багровый круг — печать.

Десять рун по краям круга.

Девять — тёмных, мёртвых, с потухшими искрами.

Десятая — живая. Горящая. Ждущая.

— Тебе понравится здесь, — сказал Фориан, подходя ближе. Он был спокоен, даже улыбался — той самой улыбкой палача, который искренне верит, что делает благое дело. — Здесь прохладно, и монстры не достанут тебя... пока.

— Ты не имеешь права, — прохрипела Анна. Верёвки на запястьях впивались в кожу.

— Право? — Фориан поднял бровь. — Милое дитя, когда речь идёт о спасении целого королевства, права — это просто слова. Есть необходимость. И есть жертва. Сегодня жертва — ты.

Он щёлкнул пальцами, и стражники подтащили Анну к центру круга. К живой руне. От неё исходил жар — не физический, нет, какой-то внутренний, проникающий в самое нутро, высасывающий волю.

— О каком спасении ты говоришь?! Ты и есть источник, этих чертовых порталов! — крикнула Анна, дёргаясь.