– Та, с которой ты будешь представлен ко двору, – тонко улыбнулся отец. – Уверен, она даже будет рада, что ей не придется рожать. Сохранит фигуру и красоты подольше. Ну что, покажешь девчонку? Мне интересно посмотреть, что в ней такого особенного нашла магия.

Я стоял и делал вдохи-выдохи всю удивительно длинную речь отца. Внутри горел огонь, и я чувствовал, как кости начали смещаться, готовясь к трансформации.

Я был так зол, как никогда прежде. И я хотел запихнуть слова отца обратно ему в глотку.

– Нет, – негромко произнес я.

– Я понимаю, будет сложновато, но я думаю ты справишься. В конце концов для сиротки это будет счастливый билет, но придется ее конечно отселить подальше от жены, а то мало ли что ревнивой бабе придет в голову…

– Нет, – повторил я, с трудом сдерживая дым в легких.

– Да брось, Демиан. Ты будешь главой рода, тебе придется принимать неприятные решения. И начинать в таких историях лучше всего с себя…

– Ш-ш-ш-а-а-а-а… – выдохнул я и комната вокруг взорвалась мелкими осколками.

Вылетели окна вместе с рамами, сиденья превратились в щепки, по стенам пошли трещины два пальца толщиной.

– Ты все равно сделаешь, как я сказал, – процедил отец.

– А то что? – медленно проговорил я, приближаясь к нему. И, удивительное дело, в его янтарных глаза промелькнул страх. – Лишишь меня права наследования? Денег? Титула?

Я остановился вплотную к нему и припечатал:

– И останешься один на один с шакалами, что вцепятся тебе к глотку.

Отец не ответил – он молчал, и я не просто видел, я чувствовал исходящий от него страх.

– Я вернусь через полгода с истинной женой в родовой замок, – сухо поставил я в известность главу своего рода. – И ты не хочешь знать, что будет, если я узнаю, что ты мутишь воду.

Ортон Драгблад не ответил – лишь сглотнул и кивнул в знак согласия.

Шарлотта

Отец Демиана произвел на меня неприятнейшее впечатление. Знала я таких людей – они всегда имели перед собой цель, не особенно гнушались средствами для ее достижения, а затем легко жертвовали в храмы ради искупления грехов.

И руки у них точно были не в белых перчатках.

В общем, удрала я от мужчин с радостью и чувством облегчения. В сумке раздалось одобрительное пыхтение – кавворе тоже эти драконы не слишком-то нравились.

– Есть хочешь? – спросила я свое прожорливое пушистое приобретение и заглянула в сумку.

Увиденное было совершенно умилительным – каввора приложила лапку к мордашке в глубокой задумчивости.

– Понятно, значит не голодная, – резюмировала я и закрыла сумку.

Спустя секунду из сумки показалась возмущенная мордашка.

– Аруруруру! – заявила каввора.

– Если выбираешь – значит, не голодная, – отрезала я.

Зверушка надула щеки, засопела и вообще изобразила из себя оскорбленное достоинство.

– УХ ТЫ! – раздалось рядом, и мы с кавворой подпрыгнули от неожиданности. – Какая у тебя красивая игушка!

Каввора меееедленно повернула голову на голос, чтобы увидеть там младшего Эльфейр, восхищенно смотрящего на нее.

– Уруру… – растерянно пискнула каввора.

– Можно мне? – малец поднял на меня свои огромные красивые глазищи, которым отказать было решительно невозможно.

– Это не игрушка, Джейк, – покачала я головой. – Это мой друг.

«Друг» гордо надул щеки:

– Уру!

– А погладить? – спросил мальчишка.

– Погладить – можно, – согласилась я.

Каввора любезно подставила макушку под маленькую ладошку ребенка и заурчала от удовольствия, когда тот осторожно провел пальчиками по мягкой шерсти.

– А где твоя мама? – спросила я, пока ребенок увлечен пушистиком.

– Мама на полигоне, – отозвался малец. – Десси… Десси… Дессирует магов! – гордо выговорил он.

Я хихикнула:

– Это мама так говорит?

– Папа, – охотно сдал родителей ребенок. – Но папа говорит, что она их дессирует понарошку. А он своих – по-настоящему!

– Твой папа тоже преподает? – спросила я.

Каюсь, было ужасно любопытно узнать, что за мужчина совладал с крутым характером Эльфейр.

– Неть, папа служит! – ответил малыш с нескрываемой гордостью.