- Еще как, - качает головой Марта.

- Простите, секунда вашего внимания, - вмешивается Шилов. – Светлана, я хотел сказать, фирма теперь ваша. Завтра поедем к нотариусу, и все оформим.

Светлана

Месяц спустя…

Серые стены, холод, удушающая атмосфера. Поправляю свитер. Смотрю на дверь. Чувства сложные, смешанные. Больше месяца я не решалась сюда прийти. По разным причинам. Но в основном, я не была готова морально.

Хоть он через адвоката передавал просьбы. На хорошего у него нет денег. Есть только бесплатный адвокат. Впрочем, это и не так важно, учитывая совокупность преступлений, мой сын останется тут до конца жизни.

Он планомерно уничтожал все, что было мне дорого. Убил профессора, человека, который столько сделал для нашей семьи. Хотел уничтожить меня, Тимур… по сути, он его уничтожил. Потому что без влияния сына, бывший муж был другим. Он старался для семьи, он меня слушал, мы двигались в одном направлении. Даже если в Тимуре изначально и была гниль, она могла не прорости в таких масштабах.

Но об этом я уж точно не сожалею. Бумаги о разводе были для меня подарком. Мы праздновали всей семьей, Алексей, Адриан и Марта. Маленький семейный праздник, который означал избавление от прошлого. Не только для меня, но и для дочери.

Я вижу, как она расцветает рядом с Алексеем, как они вместе занимаются делами. Что-то обсуждают, планируют. Я вижу ту картину, о которой всегда мечтала.

Только в ней не хватает одного пазла… он утерян навсегда.

Дверь открывается и в комнату входит Леонид.

Он похудел, взгляд стал острее, и там чувствуется голод. Не пищи нет, иного происхождения.

- А ты не спешила, мама, - выделяет последнее слово.

Медленно подходит к столу. Садится напротив.

- Здравствуй, Леня, - от него веет холодом.

Между нами такая плотная стена. Ощущаю ее физически.

- Хорошо выглядишь. Помолодела, - голос у него спокойный. В глазах нет обреченности или отчаяния. Он не сломлен. Но очень изменился.

Между нами молчание. Разговор не вяжется. Когда ехала, так много хотела сказать. А сейчас… язык не поворачивается.

- А сказать сыну нечего, - нарушает молчание.

- Не думаю, что тебе нужны мои слова. Упреки тем более. Смысл спрашивать: «Как ты мог?», если все уже сделал, - говорю, глядя ему в глаза.

- А могла бы спросить, - легкая улыбка касается уголков губ. – Но ты права, после всего, ты не ждешь от меня ничего хорошего. Поэтому, - делает паузу, внимательно смотрит мне в глаза, слишком пристально, - Я извинюсь.

- Серьезно? – выгибаю бровь.

- Знаешь, это место располагает к переосмыслению. Много времени для раздумий. Ефим… он оказал на меня не лучшее влияние.

- А сейчас ты решил списать все на него. Не хотел, но он заставил.

- Он не заставлял, мам. Он сделал так, что мне казалось, другого выхода нет. Он управлял моим разумом. Внушал все так, что я реально верил. И я искренне прошу прощения, за свои действия, - Леня говорит, не отводя взгляд, голос спокойный, поза расслаблена.

- А что тебе даст мое прощение? Зачем оно тебе?

- Душевное успокоение. Общение. Как бы странно это ни звучало, я не хочу тебя терять, мам, - поддается вперед и накрывает мою руку своей.

У него очень холодные пальцы. Лед пробегает по коже.

Не убираю руки.

Смотрю на сына. На свою кровиночку. На того кроху, что носила под сердцем, любила, растила. Больно. И эта боль останется со мной навсегда.

- Несколько лет назад ты мечтал меня потерять. Ты жил с ненавистью ко мне. И она с годами лишь росла. А тут попав за решетку вдруг полюбил?