- Приветик! – женщина, не стесняясь своей наготы, машет мне рукой.

Выгибается, изгибы своего тела демонстрирует.

- Ты хоть каплю уважения ко мне имеешь? – глухо спрашиваю.

Ведь обычно, застигнутый с поличным муж, пытается оправдаться. Переживает, извиняется, а Тимур стоит под струями воды и самодовольно лапает свою любовницу.

Унижая меня. Растаптывая все то хорошее, что было. Выбрасывая наш брак на помойку, как опостылевшую и ненужную вещь.

- Простите, Светлана, но не уважаете личное пространство именно вы, - выдает девка. – Вы вошли без стука. Стоите, рассматриваете. Прервали интимный момент.

Пелена с моих глаз немного спадает. Могу разглядеть огромные накачанные губы, курносый маленький носик, ресницы на пол лица, широкие брови. Шарообразную огромную грудь и стройную фигуру.

Ей на вскидку лет тридцать. Может немного больше. И лицо ее мне знакомо… но я не могу вспомнить, где я ее видела.

Я подхожу к крану. Выключаю горячую воду.

- Сумасшедшая! – орет девица. Прыгая по нашей огромной ванной, прячась от ледяных струй воды.

А со мной Тимур уже давно ванну не принимал. Отчего-то это мысль приносит еще большую боль. Доказывает, насколько я в его жизни стала ненужной.

- Что за идиотизм, Свет. Мы же взрослые люди, - Тимур выключает воду. – И выйди, ты что реально извращенка, так бесцеремонно подглядывать! – веселость пропадает, к нему возвращается его суровый тон.

- Ей просто завидно, Тимурка! Она видит, как нам хорошо с тобой, - девка жмется к моему мужу.

И смотрит на меня взглядом победительницы.

Я бы ушла. Да ноги не идут. Приросли к кофейной мраморной плите, которую мы вместе с мужем выбирали. А когда рабочие ушли, страстно обновляли ремонт, даже тут на полу сгорали от страсти…

Потом, раздается пронзительный плач.

Меня бросает в жар, а по спине ледяные мурашки бегут. Сердце сжимается от болезненного осознания.

Петя…

Дальше новый удар под ребра.

Я видимо реально отупела от увиденного. Только сейчас доходит.

- Петя… Он… - дальше все, шипы в горле.

Ни слова не произнести.

- Сын Тимура, - задирает нос девица.

- Ты не переживай, не бросим тебя на старости. Будешь с нашим с Аришей сынишкой нянчиться, - заявляет муж, будто одаривает меня сокровищами с ног до головы. – Ты, кстати, пока плохо справляешься. Какого в ночь ребенка тащила? Почему он сейчас плачет? Ты меня расстраиваешь, Свет.

От его слов пелена боли застилает глаза. Ярость поднимается. Мыслей нет, кроме как причинить боль. Уничтожить, раздавить.

Действую молниеносно. Открываю ящик, где у нас химия хранится. Хватаю средство для прочистки труб, откручиваю крышку и плескаю на них. Стараюсь как можно больше вылить, большая часть не девицу попадает.

- Ааа! Сумасшедшая! – девка перекрикивает своего ребенка. – Мои глаза! Ай!

- Идиотка! Ты что творишь, - муж прыгает на меня, выдирает бутылку из рук. Она разливается на него.

Он шипит. Откидывает бутылку в сторону.

- Совсем ополоумела на старости лет! – выталкивает меня за двери.

- Арин, смывай быстро! Блин, дай я смою! Глаза промывай!

- У меня ресницы наращенные! Там сложно! – хнычет. - Печет! Ай как печет! Глаза, - стонет.

- Идиотка, вызови врача! – доносится ор мужа. – Света, ты меня слышишь!

Петя заливается плачем. Ребенок напуган.

Он ни в чем не виноват. Но я смотреть на него не могу. Он – плод предательства. Напоминание, что я давно хожу с витиеватыми рогами.

Приваливаюсь к стене. Тяжело дышу. А кислород в легкие не попадает.

Вакханалия… Ад! И я в центре него.

Злость, обида, боль, отчаяние, все в жуткий коктейль смешивается.

А ведь там была на грани. Я готова была их прибить.

Он не просто изменил, он притащил плод измены мне на дачу, и я нянчилась с ним. Пока муж развлекался…

Тимур же был для меня всем. Я знаю его со школьной скамьи. Мы семь лет сидели за одной партой. Мы поступали вместе. Мы всю жизнь прошли рука об руку.