Становился старше, всегда советовался с отцом. И естественно пошел по стопам отца. Они работают вместе. И Тимур очень гордится своим сыном.

У меня с Леней тоже отличные отношения. Но я всегда чувствовала, что отец для него на первом месте.

Такси приезжает через минуты две. Сажусь в машину с надеждой. Мне так необходима поддержка близких.

На кого же еще мне опереться в трудную минуту как не на свою семью?

Но мне страшно. Ведь сын в курсе… Это я поняла точно.

Насколько он в курсе?

Осуждает ли своего отца?

Или меня ожидает очередной удар.

Через пятнадцать минут машина привозит меня к новому жилому комплексу. Я тут бывала не раз. Сын с невесткой год назад тут поселились.

Леня встречает меня у ворот.

Открывает дверь машины. Подает руку.

- Мама, мама, - качает головой. – Пошли.

Идем молча. Я едва передвигаю ногами. Такое ощущение, что я за этот час превратилась в старуху. Сын держит меня под руку.

Лицо спокойное, впрочем, как и всегда.

Поднимаемся на лифте. Смотрю на себя в зеркало, и самой страшно. Глаза красные, лицо серое, волосы взлохмачены. И этот спортивный костюм… Куда мне до Ариночки…

Отворачиваюсь от собственного отражения.

Больно! Как же больно!

- Мам, не надо. Не доводи себя, - тихий голос сына.

Двери лифта открываются. Леня ведет меня за руку. Открывает двери квартиры.

- Марина… Дина… - застываю на пороге, смотрю по сторонам.

- Спят. Марина болеет, ты же знаешь. Дина рано ложится, у нее график.

Да, у сына все четко расписано, спланировано, все по графику.

Разуваюсь. Иду в ванную. Хочу помыть руки. Едва дверь открываю, тут же из ванной отшатываюсь.

Та мерзкая картина мерещится. И так явственно, будто они сейчас тут…

- Идем на кухню, - сын берет меня за плечи, уводит.

Усаживает на угловой диванчик. Идет к шкафчикам. Что-то достает, капает мне.

- Пей, мама, - ставит передо мной стакан.

Смотрю на сына, взрослый, высокий, широкоплечий, красавец мужчина. Так похожий на своего отца. Как под копирку. Посмотреть детские фотографии Тимура и Лени – одно лицо.

- Ты знал, - обхватываю стакан ладонями, смотрю на сына взглядом побитой собаки.

- Мам, - садится напротив меня, пальцы в замок на столе, взгляд немигающий, - Мам, я хочу, чтобы ты понимала, что никто и никогда тебя не оставит. Ты не одна.

- Давно ты знаешь? Что ты знаешь? – делаю глоток мутной жидкости. – Как ты ко всему этому относишься?

То молчала, слова сказать не могла, а сейчас прорывает, в голове сотни вопросов, и я хочу услышать от сына на них ответы.

- Ты знаешь, я всегда за свою семью, - смотрит, не моргая мне в глаза, ровный голос, очень спокойный, тихий. - Я порву любого, кто посмеет причинить нам вред.

- Но… Есть это «Но», да, Лень?

- Нет. Есть интересы родных, и они всегда стоят на первом месте.

- И потому ты молчал про похождения своего отца? – делаю еще глоток успокаивающей мути.

Ничего это не успокаивает. И боль не унимает.

- Мам, я понимаю, тебе неприятно. Но ты знаешь, я всегда за здравую логику. Потому давай откинем эмоции и нормально поговорим, - склоняет голову набок.

- Я слушаю тебя, Лень.

- Ты знаешь, кто такая Арина?

Это имя хлещет по щекам. Заставляет вновь вспоминать.

Сколько у них это продолжается? Арина была, или еще другие?

И после своей любовницы, грязный от похоти, в ее слюне, он приходил домой. Обнимал, целовал меня, занимался со мной любовью.

Да, у нас была интимная жизнь. Три раза в неделю стабильно.

Едва не выворачивает, как представлю, что он со мной… после нее.

- Дрянь беспринципная, любовница твоего отца, - выплевываю с отвращением.

- Не правильный ответ, мама. Ты поддаешься эмоциям. Арина Шилова дочь… - делает паузу, дает возможность мне самой понять. Но я слишком взвинчена. – Виталия Шилова.