- «Повздорили» этим словом ты называешь наличие у моего супруга ребенка на стороне и любовницы? – выгибаю бровь

- Не хотел лезть в ваши отношения. Но раз такая ситуация… - поправляет воротник своей дорогущей, темно-синей сорочки. – Не все в семье гладко бывает. Тимур тебе лучше объяснит. Я уверен, ты все поймешь. В общем, прислушайся к мужу, и, как всегда, будешь за его спиной под защитой. Я готов лично тебя отвезти к нему.

- Какое щедрое предложение. Даже не знаю, мне прыгать? Танцевать от счастья? – картинно хлопаю в ладоши. – Или нет, лучше упасть и в ноги кланяться. Ведь ты соизволил меня помиловать!

- К чему сейчас это, Свет? – хмурится. – Я с тобой о серьезных вещах. Понимаю, у тебя стресс. Но все же возьми себя в руки. А мы тебе поможем.

- Как скажешь, Илья, - поднимаюсь с кресла. – Ты высказался, я выслушала твое предложение, а теперь разберем все по порядку. Говоришь свидетели?

- Да, - а глазки-то забегали.

Открываю дверь в кабинет, зову громко:

- Иванна, будь добра, зайди.

- Не понял? Зачем она тут?

Не отвечаю. Жду девушку.

Она приходит. Глаза в пол.

- Вы звали…

- Иванна, расскажи-ка мне, что ты там видела? И при этом в глаза мне смотри, - голос у меня мягкий, тихий. Девушка вздрагивает. – Смелее, поднимай голову.

Она затравленно зыркает на Илью. А потом на меня и тут же взгляд отводит.

- Илья Тарасович, утверждает, что ты ценный свидетель, многое знаешь, видела. Так скажи мне это в глаза. Я заслуживаю услышать от тебя все лично. Хотя бы как благодарность, за то, что тебе с матерью помогла, когда она в больницу внезапно попала, а денег на дорогие препараты не было. Как твоему дяде я доставала редкие лекарства. Как у тебя сумку украли, и никто кроме меня денег до зарплаты не одолжил.

- Все! Хватит, не могу! – у девушки из глаз слезы. – Извините, Илья Тарасович, можете меня уволить. Я верну вам деньги. Но я не буду врать! Светлана Михайловна подобного не заслуживает! Мы все ее любим и уважаем! И она бы никогда…

- Заткнись! Пошла вон! – кричит Илья.

Девушка тут же выбегает.

- Свет, ты надавила на нее! Но у меня еще есть свидетели!

- И они так же посыпятся, Илья. Но дело, не в свидетелях даже, - подхожу к нему вплотную. – Начиная меня топить, ты забыл маленькую деталь, - щелкаю его по носу. Он отшатывается от меня, затылком о кресло ударяется. – Пусть я не работаю в лаборатории, но исследовать, наблюдать, изучать у меня в крови. Мы с тобой много лет работаем, а теперь вспомни, Илюша, сколько за эти годы у тебя откатов было, серых схем? И мне все доподлинно известно. Так что будем играть в игру, кто кого быстрее потопит? – подмигиваю ему. – Или признаем попытку меня подставить неудавшейся?

- Свет, у тебя нет ничего, - растерянный взгляд, сомнения, тревога, неверие.

- А ты уверен, Илюш? Я ведь на многое закрывала глаза, в силу нашей дружбы. А поскольку ты теперь не друг, - развожу руки в стороны. – То мне совесть не позволяет, как законопослушной гражданке молчать о вопиющих махинациях.

- Я друг! Друг! Ну что ты сразу так, Свет, - выдавливает из себя насквозь фальшивую улыбку. – Ты вспомни, сколько мы всего прошли, ты моего сына крестила. Я около реанимации вместе с Тимуром сидел, мы молились, чтобы ты выжила.

- Все в прошлом. Ты все перечеркнул. На сегодняшний момент, ты подписываешь документ, что претензий ко мне не имеешь. И отчет о проведенной ревизии, что недостачи нет. Увольняюсь я сама. Заявление тебе сегодня пришлю.

- Свет, не руби с плеча. Ты же любишь свою работу. Мы уладим все недоразумения.

- Недоразумение – это дружить с предателями. И я его уладила. Готовь документы. А дальше… увидишь, как для тебя дела повернутся, - он пытается меня остановить, что-то лопочет мне вслед. Даже бежит за мной вплоть до выхода.

Не оборачиваюсь. Не интересно.

Выхожу на улицу. Веду плечами, скидывая с себя эту мерзость.

Конечно, Илья очень острожен, и не посвящал меня в свои делишки. Но я слишком давно в фармации, знаю все мошеннические схемы, знаю, кто и в какой степени ими промышляет.