- С Леней тоже было очень плохо. Он не бил, не применял силу, но уничтожал меня психологически. Он тоже воспитывал, ломал под себя. И Ефим приходил и давал «ценные указания», - Марину прорывает, теперь она говорит и не может остановиться. Слишком долго это в себе носила. – А я одна… у меня никого нет, некому рассказать о своем горе. И только дочь… которую я сначала ненавидела, пока носила под сердцем, а потом полюбила. Она не виновата, что все так получилось. Единственное что я делала – это собирала компромат. Еще будучи у Ефима в… - тяжело сглатывает, не знает, как это назвать, - Рабстве… я старалась подслушать, узнать, чем он занимается, что промышляет. И потом уже в браке с Леонидом продолжила. Я верила, придет время, когда я смогу им воспользоваться и получить долгожданную свободу. Если вы думали, что всем заправляет Леонид – это не так. Ефим старается быть неприметным, но он всегда добивается своего. Арину, вашу дочь… он тоже подложил под Тимура. И ребенок… ваш внук… он от Ефима.

В этот момент Шилов вздрагивает всем телом. Его глаза округляются. Не смог совладать с эмоциями.

- Ты это серьезно?

- Да! У меня записи есть. Всех разговоров, - Марина открывает свой рюкзачок и достает флешку. – Там воспоминания муда и Ефима, как Леня заказывал охоту на своего отца, чтобы переписать фирму на Ефима, как организовал покушение на свою мать. При мне уже он рассказывал, как… мучил вашу дочь. Про планы на вас там есть. Они считали меня безмозглой, преданной дурой и многие разговоры вели у нас дома. А я подкрадывалась и тихо подслушивала. Если меня замечали, с глупой улыбкой сообщала, что пришла их всех кормить. Я и документы Лени фотографировала. Много записей – это разговоры с Ефимом, о том, что они уже сделали, и что собираются. Есть имена, тех, через кого Леня делает свои грязные дела. Как вас подставили с похищением Светланы. У меня все есть!

- Мариночка, ты сокровище! Да за эту информацию, - Шилов поднимается подходит к ней, присаживается на корточки, в глаза заглядывает, - Обещаю, я сделаю все, чтобы ты забыла, что такое страх. Поверь мне, твоя жизнь изменится.

Она неуверенно кивает.

- А Леня, Ефим? Вы сможете их остановить?

- Тут уже затронута моя дочь, я сам, мой внук. Я их раздавлю, и я знаю, кто мне в этом поможет, - его глаза злобно сверкают. – Где сейчас твоя дочь? Ты больше не вернешься к этим монстрам.

Светлана

Я сидела слушала Шилова и моя челюсть медленно ползла вниз. Алексей и Марта задают уточняющие вопросы. А я просто пытаюсь переварить отраву, которую невольно поглощаю.

Мой сын… ребенок которого я выносила под сердцем, которого любила больше жизни и всегда старалась дать самое лучшее, не моргнув и глазом устроил утечку в лаборатории. Не своими руками, но сути это не меняет.

Сын, которым Тимур гордился и считал партнером, лучшим другом, спокойно устроил на отца травлю, чтобы он переписал бизнес. А Тимур ведь с ним всем делился, доверял как самому себе.

Они в принципе всегда были очень близки с отцом с самого детства.

Я была уверена, если уж Леня меня предал, то отца никогда.

Слишком я хорошего была о нем мнения.

Это мой сын?

Не верится. Не хочется верить.

А то, что он творил с Мариной? Той же Ариной?

- Вот не ожидала я такого от дядюшки, - Марта закусывает губу. – Реально его придурком считала. Да, понимала бабки ему нужны. Но что всем руководит, просто аут.

Это и для меня очередной шок.

Никто никогда, включая Тимура, не воспринимал Ефима всерьез. Его вечную болтовню про обряды, энергетику, астрал. Он будто не от мира сего был.

Тимур с братом тоже долго не выдерживал. Подкидывал денег и старался сбежать, чтобы не выслушивать очередной бред.

А Ефим появлялся в нашем доме раньше довольно часто. Тянулся к племяннику. Мы с Тимуром предупредили его, чтобы он ребенку голову своей ерундой не забивал. И он вроде бы послушал. При нас так точно ничего лишнего не говорил. Просто играл.

Но ведь они оставались наедине. Когда у нас с мужем запары на работе были, Ефим радостно соглашался посидеть с ребенком. Водил Леню в парк, зоопарк, кино.

- Светлана, мне жаль, что пришлось это все на вас вывалить, - Шилов вздыхает. – Но лучше знать правду…