Марта подходит ко мне и обнимает. Утыкается носом в мое плечо.

- Мам, ты прости, я не должна была этого допустить.

- Мартусь, ты-то в чем виновата, - вздыхаю, прижимаю дочь крепче к себе.

Так тепло и хорошо, когда родной человек рядом, когда понимаешь, что не одна. Слезы на глаза наворачиваются. Я давала себе установку не плакать, но этот момент, он слишком глубоко в сердце проникает. Именно сейчас понимаю, что моя дочь всегда со мной, она моя поддержка, она мое сокровище.

- Я самоустранилась. А это неправильно было. Вы жили такой правильной, тошнотворной, идеальной семьей, я была черной вороной в вашем идеальном мирке. Я знала, что мирок далеко не идеален, но предпочла уйти в сторону. Я даже на Леньку особо не копала, потому как понимала, узнай я правду, захочу давить. А ради тебя… - взъерошивает волосы, - Я не могла этого позволить. Это бы тебя расстроило. Я пропустила, когда отец стал гавнюком, когда снюхался с этой… Я не хотела ничего видеть, потому как… так проще… Ведь ты казалась счастливой с ним, ты гордилась сыном, ты была счастлива. А кто я такая, чтобы все рушить? – в зеленых глазах дочери блестят слезы.

Не просто слезы, это выливаются наружу давние обиды, которые копились с детства. Когда в семье она чувствовала себя не такой, неправильной, другой… И я… я не смогла ее защитить, понять… Я принимала дочь, любила, ценила ее свободолюбие, мы общались, но до конца я ее не понимала, как ей было терпеть пренебрежение отца, насмешки Лени.

Они год за годом изгоняли ее из семьи, стыдились, а я… я слишком мало делала.

- Мартусь, ты меня прости. Я должна была больше тебя поддерживать! – смотрим друг на друга, и, наверное, впервые в жизни, открываем друг другу души по-настоящему.

- Ты поддерживала, мам. Просто ты разрывалась между нами. Ты ссорилась с отцом из-за меня, Леня обижался на тебя, потому что ты меня любила больше. Он так считал и всегда мне говорил. И чем больше ты защищала, тем больше они хотели меня изгнать. В итоге я ушла сама, чтобы не быть тем камнем преткновения, чтобы прекратить твои слезы. Ты ведь плакала ночами, я знаю… я слышала… от того, что дома скандалы, что мы с Леней снова подрались. Ты пыталась нас всех примирить. Ты любила, ты себя всю отдавала семье. Ты разрывалась, - Марта проводит ладонью по моей щеке. – Это мне нельзя было тебя оставлять. Нельзя было закрываться в своих обидах. Но теперь, - глаза дочери сужаются, кажется, будто молнии в них сверкают, - После того, как Леня заказал родную мать, приказал тебя похитить и… - тяжело сглатывает, трет горло, - какой еще кошмар планировал для тебя… за это… Пощады ему не будет. Я заставлю его гнить в собственных фекалиях.

Тимур

- Сын… - Арина запускает пальцы в волосы, - Ааа… Петенька… Так он, гулять пошел, - глупо лыбится.

- Ты время видела? Какое гулять? – Тимур закипает.

Он едва сдерживается, чтобы ее не придушить.

- Так мама гуляет и сын тоже, - Арина идет к столику, берет бокал и одним махом его опрокидывает.

От нее толку нет. Она в полном неадеквате.

Оббегает квартиру, точнее ту свалку, в которую она превратилась. Ребенка нигде нет. Набирает номер няньки. Она же с сыном, она должна знать.

Может, реально эта идиотка их на улицу гулять выперла?

- Добрый вечер, Тимур Анатольевич, - голос няньки звучит спокойно.

- Где Петр?! – орет в трубку.

- С Ариной.

- С какой Ариной? Ты видела, что тут творится?!

- А что творится? – нянька вроде как вообще не в теме. – А еще днем отпросилась у Арины. Мне плохо стало. Она сказала, что все хорошо, без проблем с Петенькой побудет.

Если у него еще была какая-то нить надежды, то сейчас все обрывается, разбивается вдребезги, а волнение, дикое, необузданное, стучит по вискам.

- Ты почему мне не позвонила? Не предупредила?

- Так мальчик же с мамой остался…

- Да пошла ты… - далее выплескивает на няньку витиеватые ругательства.

Его колотит, выкручивает.

Хочется прибить Арину, вытрясти из нее правду, только дело в том, что в ее состоянии она сама вряд ли что вспомнит.

Тимур звонит начальнику охраны. Просит прийти с парнями и вычистить сброд из его дома. И заняться поисками сына. Подключить лучших спецов.

Стыдно?

Безумно.