— Мне кажется, будет правильно оставить в квартире госпожи Оболенской одного из ваших жандармов для ее спокойствия. Думаю, ваше руководство оценит такую инициативу, — слукавил Уваров.

— Как раз хотел предложить это, — оживился Горин.

— Благодарю, но я вполне обойдусь присутствием Тита. Я ему верю.

— А я никому не верю, — сказал, как отрезал Кирилл Дмитриевич. — Максим Максимович, вы очень предусмотрительно поступаете, обезопасив Анну Ильиничну.

Обыск в квартире ничего не дал. Никаких новых улик не нашли, ничего подозрительного не заметили. Горин увел своих людей, на прощание заявив, что все равно докажет, что Серж маньяк. Видимо, следователю очень хотелось славы и дифирамбов в газетах.

— Я переоценил профессиональные достоинства Горина, — Кирилл поднялся с кресла. — Когда человек упрям, он не видит дальше своего носа. Это я не о вас, — поспешно добавил он.

— Я поняла, — рассмеялась в ответ. — Вы теперь будете постоянно добавлять, что имели в виду не меня?

— Пока не получу вашего прощения.

— Чтобы заслужить его, вам придется выполнить одно условие.

— Согласен, — поспешно произнес Уваров.

— Вы же не знаете, чего я потребую, — сощурилась я и не смогла сдержать улыбку.

— Не томите, — тоже улыбнулся он.

— Я требую, чтобы вы извинились перед Ольгой. Она не безмозглая дура, как вы ее назвали. И еще вы должны помочь ей наладить связи в криминалистической лаборатории, а то ее дальше порога не пускают.

— Это уже два требования, — продолжал улыбаться Уваров.

— Да? А я посчитала, что это сойдет за одно. У меня же женская логика.

— Завтра извинюсь, — пообещал Кирилл Дмитриевич.

— Почему не сегодня?

— Потому что завтра я приглашаю и вас и Ольгу в качестве извинения на обед. В ваш трактир. Не возражаете?

— Такое извинение меня устраивает, — согласилась я. Все-таки Уваров настоящий джентльмен, умеет признавать свои ошибки. И умеет красиво их исправить.

Теперь в моем доме поселился еще и полицейский. Даже не один, а два — им предстояло дежурить по очереди. Тит хотя и пытался не подавать вида, но было заметно — он обиделся.

— Тит Осипович, дорогой, — погладила я его по плечу. — Я тебе полностью доверяю. Но следователи считают, что надо усилить мою охрану.

— Да я разве не понимаю, Анна Ильинична? — печально вздохнул он. — Тут такие дела, что никому верить нельзя. А кто будет Шарлотту Карловну хоронить?

А ведь я даже не задумывалась об этом. Наверное, можно предоставить это полиции или городским властям. И упокоится Шарлотта где-то в общей могиле с безымянными бродягами и пьяницами. Или пусть этим займется мадам Оболенская — как-никак Шарлотта была любовницей ее сына. Впрочем, не думаю, что Ирине Александровне это надо — не до того ей сейчас, да и денег лишних нет.

— Похоже, я возьму на себя расходы, — хотя Шарлотта и подгадила Ане, но не закапывать же ее как собаку? Разумеется, ничего помпезного, скромно, но по-людски.

Мне показалось, Тит пожалел, что задал этот вопрос. Но мне все равно надо было бы решать эту проблему — больше некому. Во Франции у нее родни вроде нет. Да и где ее искать? Проще взять расходы на себя.

Просидела за работой до поздней ночи — снова счета, поставки продуктов — одним словом рутина. Зевнула, сложила бумаги в сейф и отправилась спать. В кабинете остался ночевать полицейский, Тит расположился в гостиной.

— Какой ужас, да когда же это кончится? — На моей кровати вольготно разлеглась Алена. — Похоже, тебя снова пытались убить?

— Откуда знаешь? — переоделась в пеньюар, накинула на плечи халат и задумалась. Что мне завтра надеть на обед с Уваровым? Утром мне предстоит дегустация новых блюд на кухне, потом надо залезть на чердак вместе с рабочими и проверить вентиляцию — Матрена жалуется, что она работает плохо. Если это их косяк — заставлю переделать.

И после этого мне надо отлично выглядеть на обеде. Не бежать же домой, чтобы переодеться?

— Эй, ты меня слышишь? — возмутилась Алена. — Опять в облаках витаешь, думаешь о сыщике?

— Нет, прости. Завтра дел полно, не знаю за что хвататься.

— Оглоблин мне все рассказал. Оглоблин! Зачем спрашивать, если не слушаешь ответ?

— Прости, — она права. Не надо пытаться делать несколько дел одновременно — ничего путного не получится.

— Сильно испугалась? — участливо спросила Алена.

— Нет. Но я не могу забыть, как Шарлотта лежит на тротуаре, а по припорошенными снегом камням растекается кровь. Вот это было ужасно, — ледяные мурашки пробежали по спине и рукам. — Так и стоит перед глазами жуткая картина.

— Все забывается. Тебе нужны позитивные впечатления.

— Завтра будут, — не смогла я сдержать улыбку. И тут же рассказала о предстоящем обеде.