— Анна Ильинична, не было пожара, — вошел с поклоном Тит. — Все мои живы и здоровы. Зря проездил.

— Уже поняли, — кивнула ему на стул. — Присаживайся.

— Захар сказал, Шарлотта Карловна умерла, — вопросительно посмотрел на меня Тит.

— Да, упала из окна, — меня передернуло от воспоминаний об увиденном.

— Не просто упала, ей помогли, — уточнил Уваров. — Позволь узнать, любезный, с кем ты добирался до деревни и обратно?

— Взял первого попавшегося извозчика. Тот сначала отказывался везти, но Анна Ильинична велела не мелочиться, так что уломал его. По дороге заехали к доктору. Тот тоже ехать не хотел, но как деньги увидел, собрал саквояж и поехали. Дорога плохая, ухабы, рытвины, ночь хоть глаз коли. Долго добирались.

— Что за врач, где живет? — достал блокнот Кирилл Дмитриевич.

— На Петровке, как раз по дороге. Он всю прислугу Анна Ильиничны лечит.

— Он с тобой вернулся?

— Сначала его завезли домой, потом сразу сюда поехали. Он всю обратную дорогу ворчал что зря время потратил.

— Ладно, иди, отдыхай, — отпустил его Уваров. — У меня к тебе больше вопросов нет.

Тит покачал головой, вздохнул:

— Неладно в доме, Анна Ильинична, ох, неладно…

— Да уж, неспокойно, — согласилась я.

Бесшумно закрылась дверь, шаги Тита затихли в коридоре.

— У него есть алиби, но я на всякий случай поговорю с врачом.

И снова нас прервали. Захар доложил, что приехала полиция с обыском. В кабинет энергичной походкой вошел Горин, коротко пожал руку Уварова:

— Так и знал, что вы тут.

— Что вы собираетесь найти? — поинтересовалась я.

— Вы же не возражаете? — пытливо посмотрел на меня Максим Максимович.

— С какой стати? Я только «за».

— Должен вас огорчить, Анна Ильинична. У меня есть подозрения, что маньяк-подражатель Жози ваш муж.

Я охнула. Неужели я делила кров с убийцей?

— Вы уверены? — как-то не слишком в это верилось.

— У вас только подозрения, или есть доказательства? — внимательно посмотрел на Максима Максимовича Уваров.

— Пока подозрения, но очень веские. Господин Оболенский много времени проводил вне дома, особенно вечера. Верно, Анна Ильинична?

— Да…

— Вы несомненно знаете, что у него было много женщин.

— Знаю. Но это не доказывает, что он убивал кого-то, — не могла представить, чтобы Серж бегал по Кузнецкому мосту с чулком в руках и душил своих любовниц. — Я не защищаю его, но как-то не вяжется с моим мужем. Зачем ему это?

— Для остроты ощущений. Пресыщенность в любви порождает извращения. Пока не нашли связи господина Оболенского с задушенными, но скоро найдем, уверен.

Я не психолог, может, Горин и прав.

— Нет, не думаю, — отрицательно качнул головой Уваров. — Если бы это был Оболенский, он бы и свою жену душил фильдеперсовым чулком. Это подпись маньяка. А тут все три раза использовали шелковый чулок. Вы же забрали его на экспертизу, сами видели разницу.

— Да, обратил на это внимание. Но, возможно, Оболенский воспользовался тем, что попалось ему в доме.

— Маньяки не изменяют своим привычкам, — задумчиво произнес Уваров. — Вы не найдете в этой квартире фильдеперсовых чулок, я уже проверил.

— Хотите сказать, что идете впереди полиции на шаг? — недовольно скривился Горин.

— Я не соревнуюсь с вами в раскрытии преступления, я просто делаю свое дело.

— Ну да, и в очередной раз выставите нас неповоротливыми тугодумами. Между прочим, двух чулок от предыдущих покушений так и не нашли. Может, Анна Ильинична ошиблась, и они были не шелковые?

— Я не ошиблась, я держала их в руках. Потом они пропали, вернее, их кто-то забрал.

— Буду очень признателен, если вы, Кирилл Николаевич, будете делиться с нами информацией, а не утаивать ее от полиции, — строго посмотрел на Уварова Максим Максимович.

— У нас общая цель — найти убийцу. Я ничего не утаиваю от вас, — заверил следователя Кирилл Дмитриевич. — Кстати, следуя вашей логике месье Сервье тоже может быть маньяком.

— О нем я тоже подумал. На всякий случай мы временно изъяли его паспорт и запретили покидать Москву до завершения следствия.

— Разумно, — согласился Уваров.

— Но я не думаю, что Сервье может быть маньяком-убийцей. Я считаю, это человек с положением в обществе, — Горину хотелось громкого разоблачения. Маньяк-секретарь его не устраивал. То ли дело кровожадный граф-душегуб!

— Я думала, вы занимаетесь расследованием убийством мадемуазель Карденье и покушениями на меня, а не поисками маньяка-подражателя.

— Конечно, ваше дело мы расследуем в первую очередь, — спохватился Горин. — Но возможно, все это связано с убийствами на Кузнецком Мосту. В обоих случаях фигурируют женские чулки.