— Почти ничего, — досадливо махнула рукой Алена. — Есть поместье Оболенских за городом, в деревне от силы несколько крестьянских семей, живут бедно, аренду задерживают. А с них и взять нечего — почти нищие. В поместье разваливающийся графский дом и древний сторож при нем. Доход поместье не приносит, одни убытки от него. Об этом потом поговорим, пока расскажу о тех, кто еще живет в квартире.

— Слушаю, — мне надо запомнить кто за что отвечает в доме, кому доверять, а кого опасаться.

— Лакей при твоем муже Петрушка. Тот еще пройдоха, два сапога пара с хозяином. Лебезит перед ним, козлом скачет, чтобы угодить, но продаст за копейку. И с полгода назад Сергей Николаевич завел себе секретаря. Не француз, но говорит по-французски. Кажись, из Бельгии. Что из себя представляет, я пока не поняла. Спокойный, служанок по углам не тискает, Шарлотку тоже. На вид лет двадцать шесть — двадцать семь. Живет в недорогих меблированных комнатах в угловом доме. Приводит в порядок библиотеку Сержа, выполняет его мелкие поручения, пишет письма, разбирает семейный архив. Зовут месье Рене Сервье. По-нашему Роман Павлович, так его и Аня величала. Бесцветный какой-то, незаметный. Внешне приятный блондин, на этого купидона похож, — кивнула на потолок Алена где среди роз резвились амуры с луками и стрелами. — Только не толстый и с бакенбардами. Для начала тебе этой информации хватит. Будут вопросы по персоналу — обращайся, расскажу все без утайки.

— Итак, что я получила вместо, как ты выразилась беспросветной работы и рутины? Муж — изменник и транжира, управляющий обворовывает, да и кухарка тоже. Кто-то пытается убить — зашибись, как здорово! Из плюсов — я молода и состоятельна. Похоже, надо наводить порядок в этом бедламе, раз выбора ты мне не оставила.

— Твой настрой мне нравится, — одобрительно посмотрела на меня Алена. — Бери бразды правления в свои руки. В качестве презента, назову тебе шифр от сейфа Сергея Николаевича. Кроме порнографических открыток и любовных писем он там хранит наличные, свои украшения и долговые расписки. А должен он многим. Сейф за картиной с охотниками в его кабинете. Для начала выясни, сколько денег у тебя осталось.

— С этого завтра и начну, — пообещала я.

— И не забудь, что тебя пытаются убить, — напомнила Алена.

— Это я точно не забуду. Раз уж выпала возможность стать богатой, то фиг меня кто угробит, — заверила я Алену. — Руки коротки!

— Все, мне пора, — Алена взглянула на часы на комоде. — У меня свидание.

— С кем? — удивилась я.

— Ты его не знаешь, — отмахнулась Алена. — В следующий раз расскажу об Анечке побольше, чтобы знала ее привычки и пристрастия.

Возражать не стала — если резко измениться характер Ани, у окружающих могут возникнуть ненужные вопросы. Впрочем, какое мне дело до окружающих? Не хочу быть влюбленной безвольной дурочкой, это я уже проходила.

Итак, судьба подкинула мне второй шанс начать все сначала. Грех этим шансом не воспользоваться! Здравствуй, новая жизнь! Молодая, незнакомая!

Я привыкла просыпаться рано. До работы добираться не близко, а опаздывать я всегда считала дурным тоном. Не знаю, во сколько принято просыпаться графьям, но я проснулась, когда за окном было еще темно. Откинула одеяло, потянулась, поднялась с постели, прошлась по комнате, подошла к окну. Во дворе уже кипела жизнь. Дворник энергично махал метлой, от хоздвора с сараями вразвалочку шла Глафира, оставляя на белом снегу цепочку черных следов. В руках она держала большущую корзину, прижимая ее к животу.

Глафира перекинулась парой слов с дворником и направилась к крыльцу черного хода. Максимыч игриво огрел ее метлой по заднице. Глафира оглянулась, шутливо погрозила кулаком, оба засмеялись.

Дом был П-образным, боковые крылья выходили во двор, обхватывая его с двух сторон. Окна светились только на половине слуг и на кухнях — господам готовили завтраки.

Надела шелковый халат, расшитый розовыми лотосами, застегнула хрустальные пуговички и отправилась на кухню.

Вчера я ее осмотрела мельком, а сегодня пригляделась повнимательнее.

Чистота меня порадовала — горели золотом начищенные медные сковороды и пузатые котелки, матово поблескивали эмалированный кастрюли на открытых полках, в буфете светились стопки фарфоровых тарелок, изящные хрустальные вазочки на тонких ножках словно выточены изо льда. Бледно-зеленая керамическая плитка на стенах отливала ненавязчивым перламутром. Пол тоже из плитки: крупной молочного цвета и мелкой голубой, и на нем ни соринки! На крючках свежие льняные полотенца.

Глафира только что вошла, от ее полушубка пахло морозной свежестью. Она поспешно сняла его, повесила на вешалку у двери. Поставила корзину со снедью на пол.

— Доброе утро, Анна Ильинична! — отвесила поклон кухарка и уставилась на меня, ожидая приказаний. — Может, Настю позвать? — поинтересовалась она.