Смеркалось, когда перед домом остановились сани. Я смотрела из окна, как Уваров подошел к двери, нажал на кнопку электрического звонка. Накинула шубу, перед зеркалом осторожно надела шапку, чтобы не испортить прическу, взяла в руки муфту.

— Вы великолепны, — улыбнулся Кирилл Дмитриевич.

— Мерси, — смутилась я и тут же взяла его под руку. — Где будет проходить вечер?

— В кабаре «Белая ворона». Вполне приличное заведение, — заверил меня Уваров, словно опасаясь, что я могу передумать.

— Даже не сомневаюсь, — узкая кабинка лифта плавно спустилась на первый этаж.

Сани помчались по улицам, уже освещенным фонарями. Кабаре сияло разноцветной иллюминацией, перед входом горели костры — необычно и красиво.

Уваров подал мне руку, помог выйти из саней.

В просторном холле пахло цитрусовыми, модным парфюмом и дымом дорогих сигар, разномастная толка двигалась как в мистическом водовороте — смело декольтированные дамы и кавалеры во фраках, женщины в стилизованных народных костюмах и разночинцы в потертых сюртуках, почтенные матроны в тяжелых шелковых платьях и купцы в заправленных в сапоги брюках из тончайшей шерсти.

— Кирилл, вот так встреча! — перед нами как из ниоткуда возникла молодая женщина в черном гипюровом платье. Ее узкая рука в черной перчатке легла на лацкан сюртука Уварова. Крупный бриллиант вызывающе сверкнул на безымянном пальце.

— Марина, ты? — удивился он. И я явно услышала, как дрогнул его голос.

— Заехали с Евгением навестить моих родителей, — вздохнула Марина. — Ты же знаешь, я не люблю Москву.

Уваров ничего не ответил, только коротко кивнул.

Марина была прекрасна — жгучая брюнетка лет тридцати с небольшим, темные как ночь глаза смотрели уверенно и с легкой иронией, ровная белоснежная кожа, алые губы, чуть приоткрытые в улыбке, демонстрировали жемчужные зубки. Настоящая роковая красавица.

Платье из черного крученого гипюра подчеркивало стройную фигуру, плотно облегало красиво очерченную грудь. Через кружево просвечивал черный шелковый чехол, оставлявший неприкрытым глубокое декольте, фарфоровая кожа под гипюром смотрелась не просто вызывающе, а откровенно эротично.

Длинные черные перчатки за локоть почти соприкасались с короткими рукавами. И снова оставляли тонкую полоску нежной кожи. Однако у Марины потрясающий вкус и бездна смелости! Платье вроде и не откровенное, но на грани приличия.

В ушах блестели длинные бриллиантовые серьги-стрелы.

— Не представишь нас? — Марина кинула в мою сторону короткий взгляд и поправила бриллиантовый перстень на руке. Под ним заблестел узкий золотой обруч — стало быть она замужем.

В ответ на ее жест я поправила массивное жемчужное ожерелье, коснувшись роскошной грушевидной жемчужины на самой длинной нити.

— Прелестные бусы, — улыбнулась Марина.

— Красивое кольцо, — ответила в тон ей, изобразив на лице светскую улыбку.

— Моя клиентка, графиня Оболенская Анна Ильинична, — холодно произнес Кирилл. — А это моя давняя знакомая княгиня Марина Михайловна Лопухина.

— Наши загородные имения граничили. Детство и юность мы были не разлей вода, — продолжала беззаботно улыбаться Марина. — Тогда я была Вяземской. Наслышана о ваших бедах, Анна Ильинична. Искренне сочувствую.

— Да какие беды? — пожала я плечами. — Всего-то небольшие проблемы.

— Развод, покушения, муж в тюрьме… Это так ужасно…

— Житейские мелочи, — отмахнулась в ответ. — Кирилл Дмитриевич взялся за мое дело, и я уверена, скоро все разрешится наилучшим образом.

— Вы оптимистка, — заметила Марина и обратилась к Уварову: — Значит, ты так и занимаешься частным сыском? Не надоело?

— Нет.

— А мы с Евгением ненадолго приехали из Вены. Моя маман настояла на нашей встрече, очень соскучилась, пришлось оставить Петербург и ехать в Москву. Через неделю возвращаемся в Австрию.

Значит, Австро-Венгрии либо вообще не существовала, либо она развалилась и без Первой Мировой. Надо заняться изучением истории, чтобы быть в курсе политических событий и не выглядеть полной дурой. Вот только как выкроить время?

— Мой муж — посланник в Австрии, — с гордостью пояснила мне Марина. Очевидно, посланник — высокая дипломатическая должность. Впрочем, статус ее мужа меня мало волновал. Меня больше напрягал напряженный взгляд Кирилла. — Я бы пригласила тебя к нам, — ее ладонь снова погладила лацкан Уварова, — но не думаю, что ты примешь мое приглашение и захочешь увидеть Евгения. Однако я рада была встретить тебя.

Она оглянулась. Я проследила за ее взглядом. Мужчина лет сорока пяти во фраке и с золотым орденом в форме звезды на груди нахмурившись смотрел в нашу сторону.

— Мне пора, Евгений недоволен, — усмехнулась она. — Жаль, что вы расстались врагами. Ты так и не женился? — в ее голосе звучало самодовольство.

— Времени нет.