Внимательно читала газеты и узнала много полезного. Посетила редактора газеты «Новости Москвы», пообщалась, послушала сплетни. Теперь я в курсе последних событий.

За три дня до бала я решила нанести визит генерал-губернатору Аркадию Петровичу Безгину. Да, наглость с моей стороны, но что делать? Надо искать поддержку у сильных мира сего, тем более что я кое-что раскопала о слабостях губернатора. Теперь у меня есть в рукаве козырь. Небольшой, но все же козырь.

Как заверила меня Алена, к отцу Анечки Безгин относился с уважением. Надеюсь, примет и выслушает меня.

— По срочному делу, — решительно вошла я в приемную генерал-губернатора. — Оно не терпит отлагательств.

— Я доложу о вас, мадам Оболенская, — ледяным тоном произнес секретарь, охлаждая мой пыл. — В чем суть вашего прошения?

— Это не прошение, а просьба, — поправила я секретаря. — Мне нужен совет его превосходительства. Я хочу проспонсировать благотворительный проект его супруги. Если его превосходительство сочтет это неприемлемым, я вложу капиталы в строительство Храма всех искусств.

Об этом нелепом проекте я узнала от редактора «Новостей Москвы». Амбициозная и странная идея, продвигаемая группой любителей современного искусства различных направлений — театра, музыки, живописи, поэзии и скульптуры. Они мечтали возвести здание достаточно нелепой формы с высоченной башней, плавными кривыми стенами из бетона и мистическими подземными лабиринтами. С театральными и выставочными залами, помещениями библиотеки и лекториев, залов для танцев и мистерий.

Удивительно, но сомнительный проект нашел поддержку среди горожан и конкурировал с планами супруги губернатора построить интернат со школой и училищем для сирот. Как доверительно сообщил мне Федор Никифорович, проект жены губернатора заметно проигрывал в сборе денег. Конечно, мистерии интереснее чем профтехучилище для сирот.

Городская дума пока не определилась, какой именно проект одобрить. Жена губернатора, безусловно, величина. Но и демократические начинания горожан нельзя игнорировать. Сейчас решался вопрос, кому отдать заброшенный Царицынский парк — сиротам или передовой интеллигенции. Как-никак на дворе 1915 год, страна идет по пути прогресса, надо бороться с семейственностью и коррупцией. Так что дума решила просто — кто больше соберет денег, тот и выиграл. Вполне логичное решение чтобы не тратить городской бюджет.

— Рад видеть вас, уважаемая Анна Ильинична, — приветствовал меня генерал-губернатор, приподнявшись из-за стола. — Приятно, что вы решили продолжить благие дела вашего отца. Он славился щедростью и его имя золотыми буквами вписано в историю Москвы. Моя супруга будет благодарна вашей помощи. Вы сможете принять участие в благотворительном аукционе на зимнем балу и сделать пожертвование на дело милосердия. Общественность города будет рада, что вы продолжили добрые дела Ильи Федоровича Барышевского. Прошу вас, присаживайтесь, составьте мне компанию и выпейте со мной чая. Прошу, не отказывайтесь. Мне хочется побольше узнать во вас и о ваших планах насчет проекта моей супруги.

Вот я и приобрела сильного покровителя. Всего-то надо поддержать начинание жены губернатора. Тем более что начинание благое. Может, и была в моем поступке доля лицемерия, но разве грех совместить помощь сиротам и собственную выгоду? Однозначно, нет.

О балах я знала очень мало. Точнее, почти ничего. Думала, на бал аристократы ходят бесплатно, а оказалось, надо покупать билеты, и они страшно дорогие. Даже несмотря на это, достать их непросто: так много желающих попасть на роскошное мероприятие в доме генерал-губернатора. Разумеется, Серж побеспокоился об этом заранее.

Шарлотта была неприятно удивлена, увидев на мне платье в стиле а-ля рюс. У нее хватило ума это не комментировать, она только перевела недоуменный взгляд на Сержа. А вот он просто выпал в осадок:

— Это не от мадам Ферже, — сразу же понял муж. — Ты еще и модистку поменяла?

— Не люблю, когда мне хамят, — я провела ладонью по соболю на декольте. — И этот фасон мне нравится больше — патриотичнее и изящнее, чем розовая медуза из кружев.

— Но за то платье мы отдали немалые деньги, — зудел Серж.

— Не мы, а я. Жаль, что я сделала предоплату. Не стала мелочиться и не потребовала с мадам Элеоноры вернуть деньги. Возможно, стоило бы. Она грубо вела себя с моими служащими. И мне наговорила гадостей. Нет, больше я в ее ателье ни ногой.

Захар доложил, что карета подана. Нанятый экипаж поблескивал полированными боками, тускло светили масляные фонари у дверцы, на козлах важно восседал возничий в пальто-крылатке с цилиндром на голове. Одежда делала его похожим на Пушкина, только вместо бакенбардов — пышные, лихо закрученные усы. Просто не возничий, а поэт!